Пожалуй, мне больше не стоит лгать,
Ты и правда заставила меня поменять
Всё, что когда-то я так усердно творил,
Всё, чем я жил — и так нещадно разбил
Об изящные линии твоего хрупкого тела.
Пожалуй, мне больше не стоит лгать…
Но ради ещё одного твоего тепла
Я готов всё на свете отдать.
Только прошу — смотри на меня
Так же, как ты смотрела когда-то
На того, кто вдребезги разбил тебя.
Глава 34. Бреанна
Лоан-Мара встретила нас пробирающим до мурашек порывом ветра. Он ударил в лицо так внезапно, что я инстинктивно прикрыла глаза.
Под ногами оказалось странное покрытие — мягкое, пушистое. Казалось, будто идёшь по ковру из густого мха или по чьей-то взъерошенной шерсти. Тонкие ворсинки щекотали щиколотки, и я поначалу невольно ойкала и отдёргивала ноги. Пирр шёл рядом, с привычной ухмылкой, и каждый раз, когда я делала резкий шаг или подпрыгивала, он успевал ухватить меня за руку, чтобы я не потеряла равновесие.
— Ты как кузнечик, — засмеялся он, и смех у него был заразительный, лёгкий. — Может, и правда попробуешь так допрыгать до конца?
— Очень смешно, — пробурчала я.
Вокруг всё утопало в белом, тягучем тумане. Он словно жил своей жизнью — колыхался, сдвигался, затягивался плотнее, а ветер иногда толкал нас вперёд, указывая путь.
— Тебе что-нибудь напоминает это место? — голос Пирра разнёсся гулким эхом.
Я нахмурилась, всматриваясь в белесую пелену. Он явно намекал на мои сны… Но таких пейзажей я в них не помнила.
— Нет.
Мягкое покрытие постепенно сменилось ровной зелёной травой, влажной и холодной, местами по колено. Роса липла к коже, неприятно пробирая холодом. Я невольно чихнула, и Пирр тут же остановился.
Он нагнулся и, прежде чем я успела что-то сказать, подхватил меня на руки. Я машинально обхватила его за шею, чтобы не свалиться.
— Это что ты делаешь? — вырвалось у меня.
— Тебе стало холодно.
— Я не просила.
— Меня не нужно просить, Бреанна, — он нагло усмехнулся, и я почувствовала, как на щеках предательски выступил румянец. — Кто знает, по чему мы пойдём дальше.
Под ногами у него уже был песок, мелкий и сухой на ощупь. Но стоило пройти несколько шагов, как он стал влажным, а издалека донёсся шум воды.
— Слышишь? — Пирр приостановился, прислушиваясь.
Я кивнула. Мы шли ещё несколько минут, и туман начал редеть. Сквозь его рваные прорехи открылась картина, от которой у меня перехватило дыхание: впереди, словно из другой реальности, возвышался огромный водопад. Потоки воды падали с такой высоты, что казались бесконечными, а вокруг над брызгами висела радужная дымка. Каменные стены, по которым он стекал, блестели и переливались от влаги.
Мы подошли ближе. Шум стал оглушающим, а воздух пропитался прохладой и свежестью. Под ногами песок перешёл в мелкую гальку, а затем — в воду. Она оказалась прозрачной, но ледяной, и вскоре стала Пирру по пояс. Волны мягко обхватывали его ноги, а течение тянуло чуть в сторону, к водопаду. Я стиснула зубы, чтобы не ахнуть от холода, и только крепче вжалась в Пирра.
Он как ни в чём не бывало продолжил шагать вперёд, будто это всего лишь неглубокий ручей, а не ледяная река на пути к гигантской стене воды.
Мы шли всё ближе, и каждый шаг давался всё труднее — течение усиливалось, вода упруго толкала нас, а шум водопада уже не просто гремел, а будто заполнял всё внутри. Я чувствовала, как гул отдаётся в груди и в висках, как воздух дрожит от силы падающей воды.
Когда мы подошли почти вплотную, стена водопада оказалась настолько высокой, что я невольно запрокинула голову. Огромные, тяжёлые струи обрушивались вниз с ослепительным блеском, но… за миг до того, как мы должны были войти в поток, он вдруг изменился.
Вода, словно подчиняясь невидимому приказу, разошлась в стороны, образовав перед нами влажный коридор. Мы в мгновение обсохли. По краям бурлили и пенились белые валы, но середина осталась сухой, открывая узкий проход. Я растерянно посмотрела на Пирра, но он лишь усмехнулся и шагнул вперёд.