Мы продолжили путь. Белое мягкое покрытие под ногами постепенно менялось — ворсинки редели, становились всё короче, пока вдруг не исчезли совсем. Теперь мы шли по идеально гладкому, ровному белому полу, который отражал наши силуэты, как матовое стекло. Стены, такие же белоснежные и ровные, сомкнулись по бокам, образуя прямой коридор.
Туман остался позади, и здесь стояла тишина. Только мягкое свечение от нити, всё так же тянущейся от браслета, освещало нам дорогу. Я чувствовала, как звук наших шагов глухо отдаётся в стенах, будто мы внутри чего-то живого.
Мы шли долго. Не было ни дверей, ни ответвлений — только этот бесконечный прямой путь. Но в какой-то момент впереди показался свет.
Коридор заканчивался, и, когда мы вышли из него, я невольно замерла.
Перед нами стояли три женщины. Все — до невозможности красивые, но каждая по-своему. Первая — светловолосая, с мягкими чертами и кожей, будто светящейся изнутри. На её руках лежало тонкое веретено, и золотая нить медленно сходила с него, исчезая в тумане за её спиной. Её взгляд был спокойным, тёплым, словно она знала обо мне всё с первого вздоха. Это могла быть только Клото, та, что начинает.
Вторая — высокая, с тёмными, как полночь, волосами и прямой осанкой. В её руках — тонкая мерная палочка, на которой были зарубки. Она слегка касалась ею нити. Её глаза были глубокими, холодными, и в них отражались не годы, а целые эпохи. Это была Лахесис, та, что определяет длину пути.
Третья — рыжеволосая, с лёгкой насмешкой на губах. Её изумрудный взгляд был живым, но в нём сквозила неумолимость. В руках она держала крошечные золотые ножницы, и я видела, как её пальцы иногда лениво смыкались на кольцах. Даже её красота была острой, как клинок. Атропос, та, что завершает.
Они были одеты в длинные струящиеся одеяния, которые словно меняли оттенок в зависимости от того, куда падал свет.
А за их спинами…
Я неосознанно прижала ладонь к губам. Пространство уходило вдаль на сотни метров, и всё оно было заполнено узлами и светящимися нитями. Узлы были разного размера — одни крошечные, как бусины, другие огромные, почти с человеческий рост. Нити тянулись в разные стороны, переплетаясь, сходясь, расходясь, и всё это мерцало мягким светом — то золотистым, то серебристым, то с синим отливом.
Зрелище было одновременно завораживающим и пугающим, как если бы ты заглянул в сердце чего-то вечного и непостижимого.
— Приветствуем вас, дорогие путники, — голос Лахесис был ровным и глубоким, словно звучал одновременно в ушах и внутри головы...
— К нам впервые пришли двое, — мягко улыбнулась Клото, скользнув по нам внимательным взглядом.
— Да ещё и так… бесчестно прошли Переправу Честности, — в уголках губ Атропос мелькнула насмешка.
Мы с Пирром обменялись коротким взглядом и осторожно кивнули. Казалось, любое лишнее слово могло обернуться против нас.
— Обычно сюда доходил только один — чистый и честный перед собой, — продолжила Лахесис, отвечая на наш немой вопрос. — Вы знаете, что это за нить?
Я прикусила губу.
— Нет, — отрезал Пирр, опустив подбородок.
— Ваши души связаны родовым проклятьем, — Лахесис произнесла это почти безэмоционально. — Если вы сблизитесь достаточно, Пирр, ты окажешься под лезвиями Атропос. А ты, Бреанна, вскоре уйдёшь за ним.
Он шагнул ко мне ближе, будто хотел заслонить собой, и я почувствовала его тёплое дыхание. Но я молчала. Договор не позволял сказать лишнего. Я только надеялась, что мойры сами скажут то, что ему нужно знать.
— Однако, если бы не это проклятье, ты бы затерялся в ледяных водах или свернул бы не в тот тоннель, — с ленивой уверенностью заметила Атропос. — И бродил бы там до изнеможения.
— А что за родовое проклятье? — Пирр сжал мою руку.
Я тоже напряглась, готовясь слушать.
— Мы не можем вмешиваться в ваши жизни, — отрезала Лахесис.
— Да брось, сестра, — Клото чуть наклонила голову, её взгляд смягчился. — Посмотри на них. Как горят их глаза, когда они смотрят друг на друга. Неужели ты дашь Атропос так скоро оборвать их жизни? Может, они вообще останутся здесь. А здесь можно всё.
Лахесис недовольно вздохнула и метнула на сестру косой взгляд, но всё же заговорила:
— Кассандра Галанис, твоя мама, Бреанна, предложила Эсхилу закрыть проход между Эльтой и Лоан-Марой. Чтобы люди не могли видеть судьбу других и влиять на неё. Эсхил отказал. Тогда самые способные из Шестого пояса решили сами покинуть свою территорию под предводительством рода Галанис. Так как их силы использовали как раз для контроля. Семья Телимонов, довольно близкие друзья Галанисов, передали это Эсхилу, который организовал преследование и убил многих представителей Шестого пояса, не своими руками… Тогда выжившие родственники Кассандры наложили это родовое проклятье.