Именно там Дамиан заметил уже знакомый силуэт.
Тот самый парень с подоконника, взобравшись на постамент, прижал девушку в обтягивающем красном платье к себе. Их губы жадно искали друг друга, пальцы путались в волосах, а его ладонь уже скользнула по её бедру, задирая край юбки.
Этот парниша весь вечер был его главной проблемой. Как можно вести себя так безответственно? Нагло? Развратно? Как же это раздражало.
Дамиан быстро сжал и разжал кулаки. Он попросил их прекратить и слезть, но они его не слышали. Тогда Дамиан подошел ближе и уже с нескрываемой злостью в голосе повторил:
— Слезай. Немедленно.
Девушка вздрогнула, отшатнулась, а парень с раздражением склонился к нему сверху:
— Тебе-то какое дело?
— Это ударит по её репутации, — отрезал Дамиан. — И по твоей тоже. Ты даже не понимаешь, как сейчас всё это выглядит.
Мгновение между ними повисла тишина, только ветер шумел в листве. Парень зло выругался себе под нос, но всё же спрыгнул с постамента. Девушка смущённо поправила платье и поспешила вернуться в зал.
Утро Дамиана после этого изматывающего вечера началось с тренировки, как и любое другое. Солнце только начинало подниматься, и тени от колонн ложились на арену длинными полосами.
Дамиан тренировался с его наставником Киросом. Их клинки со звоном сталкивались, тяжелые удары чередовались с резкими выпадами. Они уже собирались перейти к серии финтов, как вдруг Дамиан услышал знакомый, властный голос.
— Дамиан, Кирос, — произнёс Эсхил, появляясь на арене. Его шаги отдавались гулко по каменным плитам, и воины невольно выпрямлялись, продолжая бой, но уже чуть собраннее, чем прежде.
За ним кто-то шёл… Вчерашний парень с подоконника. Только теперь он выглядел совершенно иначе: трезвый, собранный, с цепким взглядом.
— Познакомьтесь, — сказал Эсхил, и его голос не терпел ни паузы, ни возражения. — Это Пирр. Для тебя, Кирос, новый ученик. А для тебя, Дамиан, коллега и соперник, чтобы было интереснее.
И только когда Эсхил развернулся и пошёл дальше вдоль арены, Дамиан позволил себе моргнуть. Он опустил меч, и кончик клинка коснулся песка.
— Ты, — произнёс он с тихим изумлением, в котором сквозила злость. Пальцы сжали рукоять так, что побелели костяшки.
— Я, — ухмыльнулся Пирр, прищурившись. — И на этот раз без подоконников и поцелуев, разочарован?
Дамиан уже собирался ответить, но вмешался Кирос. Он сложил руки на груди и холодно усмехнулся:
— Хватит слов. Встаньте друг против друга. Посмотрим, что вы умеете.
Дамиан машинально взял меч — тренировочный, с закруглённым лезвием, но всё равно тяжёлый, стальной. С детства он знал, как держать оружие, и был уверен, что любой новый противник не продержится долго.
Они заняли позиции. Пирр стоял расслабленно, словно ему было скучно. Даже зевнул, прикрыв рот кулаком. Но в тот миг, когда Кирос отдал команду, он изменился. В лице появилась хищная сосредоточенность, плечи выпрямились, движения стали острыми.
Дамиан ринулся первым — быстрый выпад, резкий шаг вперёд. Но удар был отражён с неожиданной лёгкостью. Пирр сделал молниеносный разворот, вынудив Дамиана отступить. Их клинки скрестились, звон стали разорвал воздух.
Каждое движение Пирра было точным, будто он не просто тренировался, а жил в бою. Ловкость, лёгкость, невероятная скорость — он менял стойки так, что даже опытному глазу было трудно уследить. Дамиан стиснул зубы, усиливая натиск, но чем сильнее он давил, тем быстрее и гибче ускользал Пирр. В груди нарастало глухое раздражение — он никогда не встречал такого противника.
Дамиан осёкся: слишком широко раскрыл защиту. Пирр тут же воспользовался этим. Быстрый финт — и его меч со звоном оказался у горла Дамиана. Сталь холодом коснулась кожи, и Дамиан замер.
Пирр отступил, чуть приподнял клинок в лёгком жесте победы и снова стал тем же самодовольным парнем, каким был вчера.
— Ну что, герой, — сказал он с усмешкой. — Видимо, теперь я должен сделать тебе замечание? Или оставим это на потом?
Дамиан сжал зубы, ярость вспыхнула в груди, но вместе с ней — и неожиданное уважение. В тот момент он не мог поверить в то, какую ошибку совершил. А ошибка была очевидна: он поддался иллюзии, поверил во внешнюю лёгкость и дерзость — и потерял сосредоточенность. Впервые Дамиан недооценил своего противника.