Илария шагнула вправо, к Пирру:
— Пирр Телимон, — она мягко протянула букву «р» в имени, смакуя. — Красивый, харизматичный, весёлый... и абсолютно пустой. Ты очень тщательно скрываешь, что являешься лишь инструментом… марионеткой в руках родителей. Да, ты — наследник, любимчик, но у тебя нет права выбора. Твой алкогольный бунт — единственный способ оторваться от реальности и почувствовать, что хоть что-то ты вправе делать со своим телом… и с самим собой. Ты пустышка, без амбиций и целей.
Пирр не дрогнул. Ни один мускул на его лице не выдал, что слова задели. Он смотрел на Иларию с лёгкой, почти скучающей полуулыбкой, будто она рассказывала ему что-то невероятно банальное.
Второй разряд оказался сильнее. Не будь я связана чем-то неощутимым, я бы согнулась от гудящей боли.
— Эбигейл, как тебе живется в тени семьи твоей двоюродной тёти? Ты так близка к власти, но никогда не будешь её иметь… хотя все обязанности приближённых должна выполнять, — Илария внимательно рассматривала её лицо. — Бедняжка, родители всегда заботились о своих племянницах и племянниках больше, чем о тебе? А ты теперь стараешься быть полезной, незаменимой, как будто кто-то это заметит. Но знаешь, что хуже всего? Все действительно могут жить без тебя. Ты вечно лезешь и требуешь внимания, чтобы его самостоятельно отвергнуть? Как же это глупо.
После третьего разряда я уже с трудом слышала происходящее: голова гудела, глаза самовольно закрывались, не оставляя мне выбора, а дыхание сбилось. Я стояла, но безумно хотела упасть.
Дальше я слышала обрывками. Марв, Абрия и Кирос были вне моего поля зрения, а головой я крутить не могла. С каждым разом Илария всё менее сдерживалась и подбирала слова. Марва она обвинила в том, что он стыдится свою семью из-за чрезмерно мягкого характера отца, Абрию отчитала за невозможность любить и страх показаться слабой, а Киросу пришлось столкнуться со своим страхом быть непонятым и отвергнутым из-за его желания уйти в Пятый пояс и оставить военное дело, ведь настоящие мужчины так не поступают.
После Кира сдерживающий барьер спал, и я моментально рухнула на землю, жадно хватая воздух. Я словно переняла все их страхи: мысли волнами появлялись в голове, доносились их голоса. На какое-то время я поверила, что схожу с ума. Чужие слова мешались с моими собственными, и я не могла понять, где заканчиваюсь я и начинаются они.
Илария подошла ко мне, присела, сложив под себя ноги, и резко взяла меня за подбородок. Её пальцы были холодными, цепкими, но не грубыми. Она склонила голову, глядя на меня с лукавой полуулыбкой.
— Я действительно оставила тебя на десерт. О твоих страхах никто не узнает, но зато ты будешь знать почти всё. Как только я закончу с тобой, все их и твои переживания станут легче и отстранённее, будто это и не ваши страхи вовсе. Но тело всё равно будет реагировать при каждом напоминании. Чем яснее голова, тем тяжелее тело, от этого никуда не денешься.
— Что с ними сейчас? Они спят? — прохрипела я. Голос не слушался, каждое слово давалось с трудом.
— Догадливая ты. Да, они в трансе. Может быть, они даже не вспомнят меня. Зависит от силы их сознания. Хочешь, я могу кому-нибудь врезать? Или ты сама? Полная свобода.
— У тебя с головой проблемы? — пробормотала я, не в силах сдерживать отвращение.
Илария насмешливо фыркнула.
— Хм… даже если и так, я могу оставить их в таком трансе навсегда, а тебя прогнать в древние леса. Мне будет весело, а тебе… — она пожала плечами, — не очень. Хочешь?
— Я хочу, чтобы всё это закончилось! — рявкнула я и резко оттолкнула её руку от себя. Плечи свело от напряжения.
— Ты эгоистка, Бреанна, — не спеша продолжила Илария. — Твоя сестра абсолютно здорова, уже восстановилась, активно проводит время с её родными родителями, познакомилась с милым парнем, а ты хочешь вернуть ей память о себе? Она этого не просила. Ей и так хорошо. Тебя даже сами родители не просили. Это для кого ты стараешься? Для неё? Не смеши.
Я отвернулась, подбородок всё ещё болел от её хватки, а щёки вспыхнули от этого упрекающего монолога. Внутри меня поднималась обжигающая волна гнева.
— А ты задумывалась, что будет, если у тебя не получится завязать все узлы? — продолжила она. — Сестренка может умереть, ведь на её беспамятстве всё и держится. Ты подставляешь не только её, но и всех остальных. Ты могла бы сдаться, взять всю вину на себя, сесть в тюрьму, тем самым обезопасив абсолютно всех. Но ты решила сделать так, как тебе хочется.