— Нет никакой гарантии, что Первый пояс не тронул бы родителей и Лив, а пока я здесь, они точно в безопасности! И ты даже представить не можешь, какими губительными и мучительными могут быть провалы в памяти! Сама говоришь, чем яснее голова, тем тяжелее тело, я не хочу этого для Лив!
— Врешь, нагло врешь! Ты делаешь это только для себя. Даже если родители в безопасности, то посмотри сейчас на них, — Илария взглядом обвела всех присутствующих. — Спорим, Абрия тебя уже ненавидит и придушит во сне, наплевав на стабильность мира?
— Какое ты вообще имеешь право говорить такое о них? Обо мне? Кем ты себя возомнила?
Я продолжала прерывисто дышать, не в силах остановиться. К глазам подступили слёзы, начала всхлипывать, что делало моё положение еще более унизительным.
Илария встала надо мной и властным взглядом посмотрела вниз, прямо мне в глаза.
— Ты столько всего ещё не знаешь, Бри. Дам тебе только один совет… будь осторожнее с проклятиями, ты с ними обязательно встретишься.
Отчаяние захватило меня, и я получила последний разряд. Бусина на шее запылала, снова обжигая мою кожу, словно ко мне приложили раскалённый металл. Я закричала от невыносимой боли, опираясь руками в плитку. У меня не было сил встать. Я едва не потеряла сознание.
Я ненавидела эту бусину. Проклинала её, снова и снова. Хотела сорвать с шеи, разорвать тонкую леску, раскрошить ангелит в пыль. Но вместо этого лишь хрипела и шептала сквозь зубы жалкие ругательства, от которых не становилось легче. Меня держала лишь зыбкая, изредка пробирающая надежда на то, что когда-нибудь я всё-таки узнаю, кто я. Узнаю, почему тогда меня оставили родители, а сейчас Лив. Узнаю, почему я сейчас оставила свою семью, занимаясь тем, что, вероятнее всего, должны делать другие мои родственники.
Этот чёртов ангелит. Он не давал ничего. Ни дополнительных сил, ни веры, ни ответов. Не помогал узнать тайны прошлого, не заставлял чувствовать уверенность и не вёл по моему предназначению. Он просто делал меня марионеткой в чьих-то руках. Просто добавил бессмысленных обязательств. Почему я? Почему всё это происходит со мной? Почему мир так несправедлив со мной?
Кто-то пошевелился рядом. Первым очнулся Дамиан. Он пошатнулся, потер глаза, отряхнулся, а увидев меня, бросился вперед.
— Бреанна, с тобой всё хорошо? Что произошло? — он рухнул рядом на колени.
Рука ныла от боли, сердце бешено колотилось, голова кружилась. Я не смогла что-либо ответить. Только смотрела на него, чувствуя, как слёзы текут по щекам.
— Тише, тише… — он держал меня осторожно, как будто боялся дотронуться слишком сильно. Его ладони были тёплыми. Я нервно сглотнула.
Дамиан начал ощупывать мою руку, которая покрылась красными пятнами, а затем лицо. Я почувствовала аккуратные прикосновения его ладоней, с моих губ сорвался еле слышимый стон. Я ненавидела эту слабость, но ничего не могла с собой поделать.
Я захрипела и, опираясь на его руку, медленно встала.
— Ты ничего не помнишь? — с трудом выговорила я.
— Смутно. Какие-то обрывки. — Он поморщился, потёр переносицу.
Я с недоверием кивнула и обвела взглядом остальных. Они тоже приходили в себя: моргали, зевали, держались за виски, как будто пробуждались от слишком долгого сна. Никто не говорил ни слова.
— Вы… тоже ничего не помните?
Все одновременно покачали головой. Видно, они ещё не до конца вышли из транса. Я не знала, радоваться этому или бояться ещё сильнее. Вытерла лицо, выпрямила спину и упрямо проглотила последние слёзы.
— Ну… всё закончилось. Можем двигаться дальше.
Но даже у меня в голове это прозвучало как ложь, ведь это только начало.
Глава 6
Я ощущала на себе недоумевающие взгляды, когда мы выходили из ротонды, но не знала, как объяснить то, что произошло. Вопросы крутились в голове, слова застревали в горле, словно ушли в тело — как и говорила Илария.
Мы покинули овраг около часа дня и двигались без лишних разговоров. Дорога заняла около шести часов с короткими остановками, чтобы напоить лошадей, перевести дыхание и не перегрузить животных.