Сначала мы петляли по лесным тропам, вдыхая влажный, насыщенный запахом листвы и земли воздух. Ветки часто хлестали по плечам, склоняясь вниз, а корни путались под копытами. Иногда приходилось спешиваться и вести лошадей вручную.
Потом лес начал отступать, и дорога вывела нас в более обжитые места: мягкие холмы, ухоженные огороды, полосы пшеничных полей, готовых к жатве. Вдоль дороги встречались небольшие деревушки — с чистыми дворами, глиняными горшками под окнами и вывешенным на верёвках бельём. Дети играли у колодцев, старики сидели на лавках у плетней, а женщины с корзинами, полными зелени и овощей, кивали нам с лёгкой улыбкой.
Пару раз мы проезжали мимо храмов Четвёртого пояса. У входов в здания дымились тонкие курильницы с сушёными травами, а на ступенях лежали дары: свежие красные яблоки, пучки злаков и куски хлеба. Где-то рядом жужжали пасеки, доносился запах только что испечённых лепёшек. Хранилища зерна выглядели добротно: толстые стены, расписанные символами плодородия, и вымытые до бела каменные пороги.
Ближе к вечеру мы добрались до северо-восточного перехода между Четвёртым и Пятым поясами. Через администрацию мы прошли быстро, без очереди, благодаря пропускам Дамиана. А спустя ещё час, когда небо стало быстро темнеть, мы, наконец, ступили на земли, где начинались владения семьи Телимон.
— Пирр, это твой дом? — вырвалось у меня, когда ворота раскрылись перед нами, открывая вид на участок. — Здесь у каждой твоей девушки есть комната?
Я лукаво улыбнулась и чуть склонила голову, наблюдая за его реакцией. Пирр лишь закатил глаза и прошел вперед.
Дом представлял собой просторную трехэтажную виллу с черепичной крышей и светлым фасадом, утопающую в зелени сада. Архитектура здания напоминала средиземноморский стиль: округлые арки, изящные колонны, балконы с резными перилами и высокие окна, в которых отражались небо, свет фонарей и кроны деревьев.
Перед домом простирался аккуратный дворик с дорожками из природного камня. Одна из них вела к небольшому бассейну с чистой голубой водой. Рядом стояли шезлонги и гамак, а в тени раскидистых деревьев находилась уютная беседка. Участок был ухоженным, с живой изгородью и клумбами, полными трав и цветов. Здесь всё дышало покоем и лёгкостью.
Чуть поодаль от главного дома располагалась деревянная баня, а за ней — конюшня, куда мы отвели наших лошадей. Они фыркали, встряхивая головами, словно тоже чувствовали облегчение.
— А где фонтаны? Собственное озеро? Ну хотя бы своя винодельня? — ехидно протянул Кирос, скрестив руки на груди и оглядываясь с нарочитой важностью.
— Так, мы сейчас не будем делать остановку в моём доме. Пока от вас минусов больше, чем плюсов, — Пирр прищурился и медленно перевёл взгляд с меня на Кира.
— А кто-то есть внутри? — спросила Эби, подходя ближе к бассейну. Она опустилась на корточки и провела рукой по воде.
— Думаю, там должны быть русалки. Но ты посмотри повнимательнее, может быть, и Посейдон выйдет, — Абрия манерно закатила глаза, поправляя косу.
Эби резко повернула голову в её сторону, смерив её таким взглядом, что даже я поёжилась.
— Абрия, ты ни одной возможности плохо пошутить не упускаешь. Кто тебя так обидел? — спокойно спросила я, не повышая голоса.
— Мне запретили нанимать кого-то на постоянную основу, — прервал нас Пирр, отвечая на вопрос Эби. — Поэтому за конюшней иногда ухаживает Грир. А Эйлин должна была прийти с утра, чтобы подготовить для всех комнаты и ужин. Сейчас тут только мы. Намекаешь на вечеринку?
— Давайте уже зайдём внутрь, еда на столе, — раздался голос Дамиана из открытой входной двери.
— Дам, сколько раз говорил — мой дом, мои правила! Хватит тут командовать! — Пирр наигранно возмутился, но в его голосе его звучала теплота. Выругавшись, он пошёл ко входу.
Мы поспешили за ним.
Внутри дом казался ещё светлее и просторнее, чем снаружи. В прихожей я почувствовала будоражащий аромат свежести. Мы прошли по плиточному полу, свернули налево и оказались в столовой.
За длинным деревянным столом с белой скатертью уже хлопотал Марв. Он аккуратно раскладывал приборы, шевеля губами — считал, чтобы всем хватило.
Заметила, как Марв нахмурился, когда одна из вилок легла криво, и тут же поправил её. Увидев нас, он только кивнул и вернулся к тарелкам.