Я расплылась в улыбке, пошатнувшись от пинка. Поправила шёлковое небесно-голубое платье и убрала прядь волос за ухо.
— Так, плюс пять баллов тебе за внимательность и готовность к вечеринке, но я пока воздержусь. — Я скопировала её удивленное выражение лица и в голос рассмеялась.
Подруга театрально всплеснула руками и вскинула брови, но уголки её губ дрогнули в довольной усмешке.
Спустя пару минут непринуждённой болтовни мы всё-таки отправились ко входу. Внутри клуба запах оказался слишком сладким. Хотя всё началось совсем недавно, пространство уже напиталось жаром тел, гулом голосов, запахом алкоголя и смесью духов.
Я встала на небольшую возвышенность у стены «Сфира», чтобы одновременно видеть и сцену, и бар, и Лив. В прошлый раз здесь была стойка с разноцветными светящимися нитями-браслетами, чтобы каждый из присутствующих мог продемонстрировать свои намерения на предстоящий вечер, но сегодня почему-то её не было.
Эби отошла к бару, чтобы узнать специальное меню на праздник и заодно пофлиртовать с барменом. Её рыжие волосы были уложены идеально, каждый локон лежал как надо, а нежно-зеленое платье в пол подчёркивало точеную фигуру. Как и всегда она с уверенностью приковывала взгляды окружающих. Но яркие веснушки делали её образ настолько миловидным, что ни один мужчина сразу не догадывался о ее стальном и своенравном характере.
На сцену вышел молодой парень, лет двадцати пяти, и захватил всё внимание публики. Он держал микрофон легко, как продолжение руки, а голос у него был цепкий, обволакивающий.
— Мои дорогие дамы и господа… — его речь напоминала игру, правила которой знал только он.
Он улыбался, бросал взгляды в зал, и каждый его жест словно говорил: «Я здесь хозяин». Толпа откликалась мгновенно — смехом, свистом, аплодисментами. Несколько девушек в первых рядах замерли, раскрыв рты.
— Сегодня, в вечер изобилия и удовольствия, я хочу, чтобы каждый получил то, за чем пришёл. Хладнокровие, сдержанность и разум оставьте при себе или, на худой конец, первым трем поясам. — Он демонстративно повернул голову и кивнул в сторону парня, стоявшего у выхода на сцену. Тот ответил одобрительной ухмылкой, скрестив руки на груди. — Как бы мы ни работали, отдых — превыше всего. А отключение головы — главный импульс наслаждения. Развлекайтесь, но помните: «нет» значит «нет». А получив согласие — не медлите.
Зал одобрительно загудел. Аплодисменты нарастали, и их звук донёсся до меня раньше, чем я успела полностью осознать его короткую, но, видимо, животрепещущую речь.
Парень на сцене вернул микрофон на стойку, широко улыбнулся в зал и отправил десяток воздушных поцелуев. Рукава его белой рубашки уже закатаны до локтей, а верхние три пуговицы, кажется, не застегивались никогда. Волосы взъерошены, будто он только проснулся или же незадолго до выступления страстно целовался с самой привлекательной девушкой этого клуба.
— Знаешь, кто это? Мы видели его столько раз, но до сих пор не знаем даже имени, — я кивнула в сторону сцены и повернулась к Эби, которая только что подошла с двумя бокалами коктейля. Лёд приятно звенел о стекло.
— Имени не знаю, но бармен сказал, что сын Телимонов снова зажигает, хотя этот клуб даже не принадлежит их семье. Он просто чувствует себя здесь хозяином.
— Эбигейл Теренна, я слышу нотку презрения в твоем голосе. — На моем лице появилась довольная ухмылка.
Я взяла бокал, протянутый Эби.
— В нем явно что-то есть. Он вполне мог бы составить мне конкуренцию в харизматичности, но ставлю на то, что он всё равно проиграет, — Эби сделала пару глотков, отставила бокал на стойку и со свойственной ей грацией поправила волосы.
Я сделала то же самое, не убирая улыбку с лица. Эби всегда была душой компании и ни один вечер не обходился без ее потрясающих шуток и невероятно вкусных настоек или любого другого творения из трав, будь то чай или эфирные масла. Но когда рядом появлялся кто-то, демонстративно перетягивающий на себя внимание, она меняла тактику и превращала ответы в игривый сарказм.