— Любовь — это… не радость и не лёгкость. Это страх потерять. Страх быть отвергнутым. И если ты не готов к этому — лучше вообще туда не лезть.
Что? Святые ёжики. Что он сказал?
Я внимательно посмотрел на него. Его слова имели смысл. Нам абсолютно всё равно на мнение незнакомца, ворчливой женщины в магазине или сумасбродного коллеги. Но слышать несогласие близких с твоими интересами, целями, быть отвергнутым в своих идеях… это самый настоящий внутренний смерч. Ты начинаешь разрываться между тем, чтобы найти правильное решение, выйти на компромисс или хотя бы найти тот выход, который не заставит напрочь забыть о своих желаниях. Я бы внёс некие коррективы в его слова. Любовь — не только страх потерять, но и готовность это сделать. Да, неприятно осознавать, что человек может в любое время уйти… но куда лучше подкупает тот факт, что снова и снова он выбирает тебя. Каждый день. Каждую минуту. Каждую секунду. Или пока не скажет обратное…
— Кто ты и зачем занял тело Дамиана?
Он лишь устало взглянул на меня.
— Делай как знаешь. Я спать. Отвечаешь за них головой.
Этот растворитель настроения исчез так же быстро, как и появился. Зачем только приходил? Знает же, что я принципиально не буду делать то, что он считает правильным. Может, сбежать? Да он не справится без меня.
Я поудобнее устроился в кресле. В следующее мгновение в моих руках оказался флеш-рояль пиковой масти. Я выиграл. Но что? На что я ставил? Силуэты размылись. Черт, уснул прямо на балконе.
Глава 8
Я проснулась от странного шума, словно кто-то дрался прямо за моей дверью, используя всё, что попадало под руку: мебель, книги, столовые приборы.
Состояние было неважное. Всю ночь я ворочалась, обдумывая, где и как можно найти информацию об узлах, чтобы сохранить и память сестры, и стабильность поясов. Возможно ли это?
Ангелит всё время мигал в такт моим размышлениям, точно пытался что-то сказать. Только под утро я поняла, что следовало воспользоваться азбукой Морзе. Вдруг камень пытался мне что-то сказать? Но тело уже не слушалось, вставать не хотелось. Я уснула, так и не расшифровав послание.
Идей, кроме как сбежать с Эби и вернуться обратно к Иларии, у меня не было. Но после слов Пирра об опасности этого решения, я потерялась в альтернативных вариантах: один казался хуже другого.
Сменив ночную рубашку на льняное голубое платье, я вышла в коридор. На этаже никого не было, все знакомые голоса доносились снизу, из столовой.
По пути я заглянула в комнату Эби. Кровать застелена неровно, одеяло скомкано на краю. На столике осталась кружка с засохшими каплями чая и раскрытая книга про травы. Я остановилась, провела пальцем по странице и задумалась: где она?
— Эби?.. — тихо позвала я.
Ответа не было. Только пустота и эта странная неподвижность, от которой по телу пробежал холодок.
Я задержалась у двери на секунду, но этого хватило, чтобы понять — её нет дома.
Пройдя несколько комнат с настежь открытыми дверями и спустившись по лестнице, я оказалась в гостиной, где вчера мы обсуждали много личных историй. Но сегодня она казалась совсем… другой.
На диване в углу сидели Дамиан и Кирос, рассматривая странные вещи — серебряные наручи с гравировкой в виде пёрышек, волн и зеркальных линий, и жуткий, тяжёлый на вид, выточенный из тёмного железа, шлем с узорчатой маской, который, вероятно, полностью закрывал лицо и голову, если его надеть.
Откуда они это взяли?
Абрия с Марвом сидели за столом. Она что-то рассказывала, оживлённо жестикулируя. Я вздрогнула, когда всё пространство залилось её звонким и искренним смехом, таким я слышала его впервые. Абрия правда смеется?
Они так были увлечены разговорами, что не заметили моего появления.
— Доброе утро, Бусинка, — Пирр обнял меня со спины за талию и прижал к себе. Его тепло пробралось сквозь ткань моего платья. — Как спалось? Тебе приснилось продолжение нашей вчерашней ночи? Я всю ночь думал о тебе.
— Я тоже не спала, но думала немного о другом, — я развернулась к нему лицом и обняла за шею, вдыхая запах его кожи и парфюма с нотами мяты, лимона и зелёного яблока.