Его ладонь ласково скользнула по моей спине.
— О чём же, если не обо мне?
Я ещё раз осмотрела комнату.
— Где Эби?
— Думала об Эби? — на лице Пирра появилась лукавая улыбка.
— И да, и нет… я хочу с ней обсудить… кое-что.
— Она пошла собирать травы, здесь недалеко есть лес. Сказала, что мы просто обязаны попробовать чай по её новому рецепту.
— Ладно, — недоверчиво ответила я. Что-то было не так, но я не могла понять, что именно.
Пирр отстранился, заглянул мне в глаза и улыбнулся своей уверенной, но какой-то слишком спокойной улыбкой.
— Пойдём, я тебе кое-что покажу, — его голос гипнотизировал.
Не дожидаясь моего ответа, он взял меня за руку и повёл на третий этаж. Его пальцы крепко обхватили мои, и я вдруг заметила, что в этом касании не было обычной легкости — он держал меня сильнее, чем нужно.
Мы поднялись на второй этаж, потом на третий. Лестницы казались длиннее, чем вчера: шаги отдавались в стенах гулким эхом, воздух становился плотнее, и каждый пройденный пролёт будто отделял нас от остального дома.
— Знаешь, — начал он негромко, — я пишу стихи, когда не могу уснуть. Это помогает… оставлять хоть что-то после себя. И я никогда не думал, что захочу складывать слова именно ради кого-то.
Я посмотрела на него сбоку — его профиль был спокойный, местами даже отрешённый.
— Для кого-то конкретного? — спросила я, хотя знала ответ.
— Для тебя, — он сжал мою руку ещё сильнее.
Я почувствовала, как его пальцы дрогнули. Мне стало не по себе. Что происходит?
Мы дошли до двери на третьем этаже. Он толкнул её плечом, и передо мной открылась просторная комната с панорамным окном. За стеклом клубился утренний туман, деревья выглядели размытыми, будто написанными акварелью. Всё было так красиво и так… нереально.
На полу лежал мягкий ковёр с длинным ворсом. Через домашний кинотеатр играла расслабляющая музыка, а на плазменном телевизоре крутилось слайд-шоу фотографий из разных мест: живописные леса, кусты шиповника, бушующее море, лица незнакомых мне людей.
У окна стоял небольшой стеклянный столик. Пирр подвёл меня к нему, пару секунд перебирал лежащие бумаги, а затем вытащил нужный лист.
— Я написал тебе стихотворение. Хочешь послушать?
Я кивнула, сосредоточив свой взгляд на его лице.
Он начал читать. Слова ложились мягко, почти физически касаясь кожи. Каждая строчка отзывалась мурашками по спине.
— Я не искал… и всё же тебя встретил.
Ты — мой ответ на недосказанный вопрос.
С тобой и звёзды кажутся заметней,
С тобой весь мир — не хаос, а покой.
И если вдруг устанешь, если больно —
Я стану тенью, стану тишиной.
Я за тобой пойду сквозь страх и волны,
Лишь бы твой путь не стал для нас стеной.
Я слушала и чувствовала, как в груди разрастается что-то горячее и одновременно пугающее. На последних строчках у меня защипало глаза. Я зажмурилась, чтобы скрыть нахлынувшие слёзы, и шагнула к нему. Прижалась всем телом, обняла так крепко, что хрустнули суставы. Его запах — мята, лимон, яблоко — был спасением, моим якорем. Да что я вообще говорю?
Но в то же мгновение я почувствовала что-то чужое. Лёгкий, еле ощутимый холод прошёл по затылку, как сквозняк. Я открыла глаза и заметила тень на стене. Она начала шевелиться и увеличиваться в размерах, словно кто-то растягивал её изнутри.
— Пирр… — прошептала я.
Всё, что пришло в голову — резко отступить, прижавшись к стене. Пирр встал передо мной, заняв оборонительную позицию. Его тело напряглось, а кулаки инстинктивно сжались.
Через пару мгновений до меня дошло, что перед нами появились Карано — людские фигуры без черт лица, вырезанные из темноты, олицетворяющие разрыв с реальностью. Их ещё называют «пустыми» из-за отсутствия личности.
Хоть их рост и форма приближены к человеческим, но части тела совсем не пропорциональны: слишком длинные конечности, неправильные изгибы.