Нейтральными территориями выступали дикие чащи между Четвёртым и Пятым поясом, где мы завязывали Второй узел, мшистые рощи между Четвёртым и Вторым поясом, каменные поля между Вторым и Третьем поясами, равнины по периметру Эльты, а также древние леса и заброшенные города Шестого пояса, которые находились на Юге.
Если места силы, находящиеся на территориях поясов, контролировались и не представляли угрозы, то те, которые находились в нейтральных зонах… могли стать последним местом, которое ты видел. Там скрывались те, кто не хотел быть частью системы: отшельники или изгнанные, их ещё называли Кантариями, и разные существа.
К слову, телефоны вне поясов и вовсе не работали. Сигнал глох где-то на границе, словно сам воздух не пропускал ни единой волны. Да и внутри поясов связь часто подводила: то пропадала на полдня, то искажала голос до неузнаваемости. Поэтому я уже привыкла оставлять телефон дома — толку от него было мало, а таскать лишний груз не хотелось.
Место силы третьего узла находилось среди рабочих деревень. Оно выглядело как квадратное, из серого шершавого камня здание, которое почти ничем не отличалось от ближайших мастерских.
Разве что снаружи стены украшали барельефы с кузнечными сюжетами: согнутые от труда спины, пылающие печи, руки, держащие молоты и клещи.
По углам здания — металлические вставки, облупившиеся от времени, как будто здание намеренно не реставрировали, оставляя следы усилий и износа, как почётные шрамы.
Место силы не охранялось, но никто не решался шуметь внутри. Даже те, кто жил в деревнях рядом, проходили мимо молча, не поднимая глаз. Говорили, что тот, кто нарушит тишину узла, начнёт слышать звон в ушах, как от ударов молота по пустой наковальне, и он будет звучать до тех пор, пока человек не исправит ошибку или не сойдёт с ума. Я не знала, правда это или легенда, но проверять не хотелось.
Абрия и Кирос остались у входа на случай появления зевак или внезапных внешних угроз. Я и Эби шли впереди, Пирр, Марв и Дамиан — позади нас, невзначай подгоняя своим напряжённым видом.
Внутри было прохладно и влажно, как обычно в подвалах. Свет проникал только через узкие прямоугольные окна, врезанные под самым потолком. Лучи ложились полосами на пыльный пол, выхватывая куски пространства, а остальное пряталось в серых тенях. Освещения едва хватало, чтобы различить то, что находится внутри. Я прищурилась, пытаясь привыкнуть к полумраку.
Парни остановились у входа, давая нам самостоятельно всё осмотреть. Не о такой свободе я просила Дамиана, но поднимать эту тему с ним больше не хотелось.
В самом центре зала располагались шесть каменных постаментов, выстроенных по кругу. Все они были одинаковой высоты, примерно по грудь взрослому человеку, и грубо оттёсанные, с обожжёнными, будто закалёнными краями. На каждом — металлическая пластина с чёткими буквами.
— Странно, что здесь так тихо, — прошептала Эби, ловя мой взгляд.
Я кивнула, зябко повела плечами.
— Да, у меня мурашки. Здесь просто хочется лечь на пол и раствориться в темноте.
Эби захлопала глазами и подошла ко мне ближе.
— Они меня раздражают, — тихо буркнула она мне на ухо, а затем осуждающе посмотрела на парней, которые стояли, скрестив руки за спиной, и периодически, по очереди, беззвучно чихали от избытка пыли.
Я усмехнулась. Эби была на пределе, я это слышала даже в её дыхании.
— Смотри, здесь шесть табличек. Давай я прочитаю эти, а ты те, что напротив.
— Принято, — Эби сделала пару шагов, обойдя постаменты, и принялась внимательно изучать написанное.
Хоть текст был понятен и выглядел так, будто только что написан, смысл слов доносился не сразу.
«У меня нет языка, но я храню и предаю. Я слышу без ушей и отзываюсь только тому, кто вложил в меня душу»