— Ты помнишь тот случай с Кеарой? — лениво протянул Пирр, усмехаясь, будто заранее предвкушая реакцию.
— Когда ты запер меня вместе с ней? — Дамиан хмыкнул.
— Эй! Я просто… ушёл по делам. Дверь в архив захлопнулась сама. И потом, вы с ней остались вдвоём всего на три часа.
— Самые неловкие три часа в моей жизни, — отозвался Дамиан мрачно. — Я чувствовал себя как на допросе.
— А встречаться потом с ней ты почему-то не отказался… целых две недели.
— Потому что ты наврал ей, что я «не такой суровый, как кажусь».
Внутри у меня что-то ёкнуло. Я представила, как Дам, которого я привыкла видеть сдержанным, с прямой спиной и холодным взглядом, сидит в архивной комнате, смущённый, неловкий, сбитый с толку. Неожиданно это показалось трогательным.
— Ну хорошо, а как насчёт Иланы? — вдруг с усмешкой вспомнил Пирр. — Прекрасная Илана с глазами, как у испуганного фазана.
Дамиан не ответил.
— Она тогда упала с лестницы, вывихнула руку, а я — как герой — поймал, вправил. И пошло-поехало.
— Знаю.
— А потом началось. Подкарауливала у лифтов, оставляла записки под дверью, присылала пироги. Я, между прочим, слова лишнего не сказал, сначала благодарил, но потом внимания стало слишком много. Поэтому я предпринял самое адекватное решение — просто исчез. Пропал. Ушёл с радаров, как взрослый мужчина.
— Не совсем.
— Ах да! Потом она пришла к тебе! — Пирр с трудом сдерживал смех, его плечи тряслись. — Смотрю, как-то странно ты на меня смотришь утром. Илана, говоришь, заходила. Что ты ей тогда наплёл?
— Что ты нестабилен после выездов. Что у тебя приступы. И что лучше держаться подальше от тебя.
— Ты сказал ей, что я псих?
— Я сказал, что у тебя травма. Сложная. И что ночью ты иногда бьёшься об стену.
— И она…?
— Пожелала тебе выздоровления.
— И ведь это сработало. Гениально. Подло, но гениально. Ты меня сдал.
— Я тебя спас.
— Ты сказал, что я опасен.
— Ты сам говорил, что боишься её.
— Да, но не до такой же степени. Хотя… наверное, всё к лучшему. Я уж думал окна заколачивать придется.
Я смотрела в тёмный потолок машины и ощущала, как мир немного сдвинулся. Эти двое… они были не просто напарниками или членами одной команды. Мне вдруг показалось, что Дамиан, каким бы жёстким он ни был, — не камень. Просто он слишком много раз оказывался в ситуациях, где позволить себе слабость было опасно. И, возможно, Пирр —это единственный человек, перед кем он эту слабость всё же иногда показывал.
От этой мысли внутри стало немного теплее.
Глава 16
Мы добрались до отеля уже после полудня. Машина мягко притормозила у тротуара, и мотор сразу затих. Дамиан первым вышел наружу и открыл мне дверь. Я на секунду прикрыла глаза — после долгой дороги голова слегка кружилась. Хотелось посидеть ещё немного, но я собралась, выпрямилась и выбралась из машины.
Вокруг всё выглядело так, будто это не реальный город, а точная копия, нарисованная по линейке. Ни одной выбитой плитки, ни случайной соринки. Даже воздух был каким-то собранным, будто его держали в рамках. Он не двигался свободно, как в Пятом поясе, а словно зависал между домами и фонарями, не давая себе лишнего.
Улицы чистые, широкие, с ровной брусчаткой. Фонари одинаковой высоты стояли строго на измеренном расстоянии. Дома вокруг отеля — в основном двух- и трёхэтажные, выстроенные из светлого камня или гладкого бетона с чёткими геометричными фасадами. У некоторых были балконы с металлическими перилами, у других — тяжёлые дубовые двери и аккуратные внутренние дворики.
Сам отель возвышался посреди этого сдержанного порядка. Пятиэтажное здание из гладкого светло-серого камня с тёмными панелями и высоким, почти зеркальным центральным фасадом. Вокруг — аккуратная площадка из тёмной плитки, на которой не было ни единого мусора. Входные двери — стеклянные, обрамлённые металлом, с сенсорными панелями сбоку. Рядом стояли двое охранников — в форме, с нашивками Первого пояса на рукавах и каменными лицами. Они даже не смотрели на нас напрямую, но я чувствовала: если сделаешь лишний шаг, они уже не спустят с тебя глаз.