Потом рынки сменились павильонами. Здесь было просторнее: крытые здания с вывесками, стеклянные витрины, кое-где даже охрана. Один павильон был полностью увешан масками — керамическими, резными, тканевыми. В другом — на витринах лежали пучки трав, разложенные с математической аккуратностью, как будто от их расположения зависело чьё-то здоровье.
Людей вокруг становилось всё меньше. Пространства между торговыми точками росли, а здания становились крупнее и всё более причудливыми. Некоторые старые склады были превращены в полуофициальные обменные пункты.
— Где-то здесь… — сказал водитель, сбрасывая скорость. Он ткнул пальцем в сторону павильона с вывеской «Ткани Юга».
Машина мягко остановилась у обочины. Я выскользнула наружу. Тепло ударило в лицо, асфальт под ногами дрожал от зноя. Захлопнула дверь, а затем, наклонившись к окну, поблагодарила водителя и протянула несколько купюр:
— Спасибо. Удачи на обратном пути.
Он коротко кивнул, не задавая лишних вопросов, и уехал, оставив за собой только полоску пыли.
Вокруг всё ещё были признаки цивилизации. Прямо передо мной два павильона — один торговал мотками шерсти, другой — шторами, аккуратно сложенными в пластиковые контейнеры. Продавцы лениво сидели на складных стульях, обмахиваясь рекламными листовками. Клиентов не было. Они лишь бросили на меня быстрый, незаинтересованный взгляд — чужаков тут, видимо, хватало.
Я сделала несколько шагов вперёд. За павильонами асфальт стал крошиться, трещины прорастали травой. Прямо на дороге валялись старые деревянные ящики, обрывки ткани, обугленный стеллаж. Метрах в тридцати начиналась старая, частично заросшая тропа, по которой можно было спуститься чуть ниже — к полосе редких деревьев и остаткам ограды.
Справа тянулся забор из металлической сетки, местами проржавевший, с выломанными участками. За ним — тёмные коробки зданий: бывшие склады, перерабатывающие пункты, нечто похожее на пост охраны, обросшее кустами и лозой. Некоторые окна были забиты фанерой, другие зияли пустотой. Здесь не было движения — ни звуков, ни людей.
Спустя минут двадцать я дошла до густого леса. Деревья стояли плотно, под их корнями шевелилась мохнатая земля, и казалось, что сам воздух здесь тяжелее. Узкая тропинка, едва различимая, тянулась вдоль южной границы Торговой зоны. Я ступила на неё, и каждый шаг будто отдавался внутри — хруст веток, щёлканье насекомых, дрожь земли.
В голове начали появляться голоса, на глаза зашла пелена. На секунду я подумала, что провалилась в сон, но тут же передо мной возникла Илария. Она чуть склонила голову и скрестила руки на груди, будто заранее знала, что я скажу. Ветер не касался её одежды. Казалось, она существовала вне этого леса и вне времени.
— Ты уже знаешь за чем я пришла, — выдохнула я. Это должно было прозвучать как вопрос, но я была уверена.
— Знаю, — кивнула она.
— И сама привела меня к себе.
— Да.
— Значит ты с самого начала знала про проклятие?
— Да.
Я прищурилась. Раньше она не была такой сдержанной.
— На прошлой встрече ты была куда разговорчивее. Ответишь на мои вопросы?
— Нет.
— Ты же сама меня позвала.
— А ты сама пришла, — Илария усмехнулась. — Я начала тянуть тебя к себе, когда ты слишком настойчиво пыталась до меня достучаться.
— Ты знаешь, что это за проклятие и как его убрать?
— Знаю, — её голос был ровным. — Но много тебе не скажу. Мне нравится держать тебя в неведении.
— Что ты хочешь за ответы? — я неосознанно поджала губы.
— А вот это правильный вопрос, дорогая, — её глаза заблестели. — У меня действительно к тебе есть пара условий.
— Неужели ты не можешь мне просто помочь?
— С чего бы?
— Ладно, Илария, — выдохнула я. — Что ты хочешь?
— Единственное, что я скажу… это проклятие родовое. Твой род наложил запрет на любую близость с его роднёй.
— Почему?