— Так, Бреанна. Наш разговор идёт не туда, — буркнул я, укрываясь одеялом. — Спокойной ночи.
— Даже на ночь не поцелуешь?
— Нет.
— Как грубо.
Она выключила лампу над своей кроватью. Я слышал, как шуршит под ней простыня, как она устраивается поудобнее. Всё это было рядом — и всё равно недосягаемо.
Я закрыл глаза. И впервые за долгое время уснул почти сразу, как только голова коснулась подушки.
***
— Хватит.
— Прошу не надо.
— Я же всё делаю, как ты просила.
— НЕТ!
Резкий, пронзительный крик разорвал тишину. Я дёрнулся и резко сел на кровати. По спине прошёл холод, словно кто-то вылил на меня ледяную воду. Сердце забилось быстрее.
В комнате было темно, но силуэт Бреанны был отчётливо виден — она сидела на кровати, глядя в одну точку перед собой. Плечи дрожали, руки сжимали себя за предплечья, ногти оставляли бледные полосы на коже. По щекам скатывались слёзы, блестя в тусклом свете из окна.
Я наспех оделся, ринулся к её кровати, и аккуратно обнял её со спины, не зная, насколько могу приблизиться к ней. Но Бреанна тут же сжалась в моих руках, словно именно этого и ждала. Положила голову на плечо, вцепилась в меня с неожиданной силой. Я вдохнул запах её волос и осторожно прижался лбом к её затылку. Она уже не плакала, но дыхание всё ещё было прерывистым.
— Кошмар? Пирр снова умер?
Она кивнула. Я медленно провёл ладонью по её волосам.
— Всё хорошо, слышишь? Все живы, это просто сон.
— Я не могу… я думала, что могу, но я не справляюсь, — прошептала она.
В горле что-то защемило. Я так хорошо знал это чувство — когда сил больше нет, но ты всё равно продолжаешь идти, потому что иначе нельзя.
— Я боюсь… — она снова всхлипнула. — Совсем не знаю что делать. Не знаю, что правильно.
Я едва не сжал её сильнее, чтобы хоть так дать понять, что я рядом. Но заставил себя говорить спокойно:
— Ты отлично справляешься, Бреанна. Лучше, чем думаешь — слова давались тяжело, язык будто не слушался. — Хочешь… чай с лавандой? Или музыку расслабляющую включу?
Я начал вставать, чтобы сделать хоть что-то, но она резко взяла меня за руку.
— Нет, останься со мной, пожалуйста. Ничего не надо.
— Хорошо, — я кивнул и повернулся, чтобы пойти в свою постель.
— Нет. Можешь побыть со мной?
Я замер. Эти слова сбили меня с ног сильнее любого удара. Я развернулся и наткнулся на её взгляд — прямой, беззащитный. От этого внутри будто что-то сорвалось. Я поспешно отвёл глаза: слишком опасно. Если поверю в этот взгляд, то уже не смогу отойти.
Бреанна попыталась улыбнуться, но губы дрогнули и тут же предательски сжались. Не говоря ни слова, я подошёл и лёг рядом. Осторожно обнял её за талию, чувствуя, как она почти сразу прижалась ближе, словно боялась, что я исчезну, как только закроет глаза, словно искала во мне спасение…
Как будто я мог им быть.
И только тогда понял, как сильно были сжаты мои собственные плечи всё это время.
Я совсем не узнавал себя. Всё, чего я так боялся, — происходило наяву. Прямо сейчас. Со мной. Я считал, что мне чужды такие эмоции. Абрия была точно такой же, как и я. Мы были одиночками, которые вместе пытались обесценить смысл эмоций. Ведь гораздо комфортнее, когда всё стабильно. Нет недосказанностей. Нет криков. Нет бешено стучащего сердца в горле… и ушах. Когда ты не слышишь ничего, кроме желания быть рядом.
Бреанна же очень умело выводила на эмоции. На злость, когда пыталась сбежать. На раздражение… почти всегда, но в особенности, когда пыталась подстроить аварию. На жажду и желание. На отчаянность.
Она всегда умела действовать так, чтобы довести меня до предела, и я не раз ловил себя на мысли, что ей это даже нравится. Что за её словами и поступками всегда скрыта ещё одна цель, о которой она не говорит.
И вот теперь — эта близость, её просьбы, прикосновения. Как мне знать, где заканчивается её страх и начинается игра?
Я не знал, как себя вести. Не знал, сколько ещё смогу сдерживать себя. Сколько смогу обманывать себя.