С каждым словом Пирр подступал ближе, будто сам не замечал, как срывается. Его палец снова и снова тыкал в грудь Дамиану, пытаясь нарваться на конфликт. Но Дамиан терпеливо ждал, пока Пирр успокоится.
— Кружки, серьёзно? — Абрия резко вскинула голову, будто только сейчас поняла смысл. — Вы были вместе?
Она обошла Дамиана и встала рядом с Пирром. Всё выглядело так, словно она заняла сторону обвинения.
— Ты солгал мне, Дамиан!
В её глазах мелькнуло что-то большее, чем просто раздражение… скорее разочарование, смешанное с уязвлённым самолюбием.
Пирр шагнул в сторону, чтобы обойти Дамиана и увидеть меня целиком. Его взгляд зацепился за браслет Иларии на моей руке.
— А это что? Дамиан постарался? Решил купить тебя? — лицо Пирра осунулось, а губы сжались.
Его пальцы резко схватили меня за запястье, цепляясь за браслет. Я вздрогнула.
— Пирр, не смей… Не смей так говорить!
Дурак, ты ничего не знаешь. НИЧЕГО. И не имеешь права смотреть на меня с таким презрением.
Я вышла из-за спины Дамиана и подошла ближе к Пирру. Я его совсем не узнавала. Если он действительно играл…, то сознательно причинял боль не только мне, своему лучшему другу, но и самому себе. Плевать, что это эмоции, ревность или что-то ещё. Ничего из этого не даёт ему волю на то, что он делает.
Но… если для снятия проклятия важно, чтобы Пирр держался от меня подальше, то его убеждённость в том, что у нас с Дамианом что-то есть… только сыграет мне на руку.
— Пирр… ты не знаешь о чём говоришь. Прекрати, — я старалась говорить тихо, обращаясь напрямую к нему. Однако он намеренно смотрел на этот дурацкий браслет, пропуская мимо ушей всё, что я говорю.
— А Бри-то у нас… то с одним, то с другим оказывается. Пирр тоже к ней шёл, но обломался, — Абрия расплылась в ухмылке. — А знаете, в моём имени тоже есть «бри». Я больше «Бри», чем она.
— Закройся! — выпалили мы одновременно с Дамианом.
Абрия фыркнула, словно ожидала именно такой реакции.
— У меня что, у единственной была скучная ночь? — протянула Эби, зевая.
— Нет, я тоже проспал как убитый, — Кирос пожал плечами.
— В следующий раз в клуб идём вдвоём…
— Без этих сопливых… — Кирос непринуждённо рассмеялся и протянул Эби ладонь, чтобы дать пять. — Замётано.
— Вы совсем из ума выжили? — рявкнул Марв, появившийся перед нами. — А ну быстро все по машинам! Вы что, забыли, где находитесь?! Вы всех пугаете!
***
Дамиан завёл машину. Мотор мягко зарычал, плавно втягивая нас в движение, но буря гремела не под капотом, а внутри него самого. Казалось, беспокойство сжирало Дамиана изнутри, и это чувствовалось в каждом движении — в том, как он вцепился в руль чуть крепче, чем обычно, как взгляд его то и дело метался по зеркалам, будто он не просто вёл нас по знакомым улицам Первого пояса, а искал что-то... или кого-то.
Я впервые видела, как он не находил себе места. Его действия всегда были строгие и выверенные, голос не имел ни намёка на дрожь, взгляд буквально испепелял. Даже, если на улице было трудно дышать от зноя, его холод и отстранённость неизбежно чувствовались.
А сейчас… ссора с Пирром его заметно подкосила.
Эби на заднем сиденье показывала Киросу, как работает найденный артефакт. Он упрямо, почти по-детски, просил сделать хоть какую-нибудь травяную настойку или новую флягу. Эби закатывала глаза и терпеливо объясняла, что тратить силу на всякую ерунду — верх глупости.
Взяв всё в свои руки, она решила воссоздать тот самый кинжал с резной рукоятью, который мы купили месяц назад на ярмарке. Тогда подруга не могла им нарадоваться — всё время вертела его в руках, словно редкую находку, а уже на следующий день он просто исчез. Мы обыскали всё: каждый уголок её дома, сумки, даже дорогу до торговых рядов — ничего. Я так и не поняла, почему он был для неё особенным, но наблюдая сейчас, с какой сосредоточенностью она старается его создать, поняла: важен был не сам предмет, а память о нём.
Спустя несколько минут напряжённой работы, кинжал из дамасской стали появился прямо у неё в ладонях — точная копия, сияющая, с тонким лезвием и кованым узором. Эби ахнула, словно не верила, что получилось, потом осторожно сжала рукоять, улыбнулась и, не удержавшись, показала его нам: