Выбрать главу

— Видите? Точно такой же!

Кирос свистнул, впечатлённо качнув головой.

— Ну теперь-то можно настойку? — спросил он с притворной надеждой.

После пары демонстративных вздохов подруга всё-таки согласилась сделать что-то Киросу и научить его… но видимо кинжал затратил слишком много энергии артефакта и тот больше не давался себя подчинить. Остаток пути до узла Кирос что-то бубнил себе под нос, периодически рассказывая Эби истории из своей жизни. Она смеялась, частенько одёргивая его за нелепые фразы.

Я воспользовалась их отвлечением и постаралась незаметно для них положить ладонь на бедро Дамиана. Я не знала, насколько могу приблизиться к нему, не знала, как он воспримет случайные касания. Но как только моя ладонь коснулась плотной ткани брюк, его мышцы напряглись, сердце вздрогнуло от неожиданного удара. Он моргнул, словно возвращаясь из своих мыслей, и сделал глубокий, размеренный вдох. Уголок его губ поплыл вверх, обозначив лёгкую, почти неуловимую улыбку. Он не повернулся и не бросил взгляд на меня, но и руку не убрал.

В общей сложности мы ехали не больше часа. Улицы Первого пояса постепенно выпрямлялись в широкие магистрали, обсаженные деревьями с иссиня-чёрной листвой. Высокие здания с зеркальными фасадами отражали небо, словно вытягивая свет из пространства, а вдоль обочин возвышались резные столбы. Чем ближе к узлу, тем ощутимей становилось напряжение в воздухе. Он гудел на уровне костей, пробирая до кончиков пальцев.

Здание пятого узла возвышалось в центре древнего двора, выложенного мозаикой из иссечённого камня. Фасад его выстроен в строгом дорическом стиле: колонны поднимаются вверх, теряясь в арочной кровле. Визуально здание разделено на две части: одна сторона будто нетронута временем — ровная, идеальная, отполированная до зеркального блеска, где отражаются небо и фигуры приближающихся людей; другая — покрыта трещинами, осыпями, следами разрушений и прошлого. Над входом высечены часы без стрелок. Вместо цифр — рунические символы, обозначающие разные фазы жизни. Они медленно пульсировали светом, реагируя на приближение каждого из нас.

Я первая шагнула внутрь. Сразу за мной шли Дамиан и Эби, а затем все остальные. Первое, что ощутила при входе… тишина. Не просто отсутствие звука, а тишина, выдавливающая мысли, будто ты оказался внутри паузы между двумя ударами сердца.

Главный зал узла — большой амфитеатр, утопленный вглубь. Он выложен из холодного, светло-серого камня. В центре — Камень Времени, массивный монолит, покрытый насечками и символами, как древний календарь. Вокруг камня расположились семь концентрических кругов, образующих спираль: путь, по которому желающий должен пройти, чтобы оказаться в центре. А прямо под самым куполом, висит огромное тканое полотно с надписью «То, что хранишь ты, хоронит тебя».

На стенах — гобелены и фрески, изображающие моменты из жизни совершенно разных людей: свадьбы, сражения, смерти, встречи, предательства, рождение детей. Все сцены исполнены с разной степенью детализации, некоторые — почти стёрты. Это чужие воспоминания, оставленные теми, кто был здесь до нас.

Во внутренней части зала висели часы… тысячи часов, разбросанных по стенам, потолку, даже полу. У одних стрелки вращались стремительно, у других не двигались вовсе. Некоторые отсчитывали время в обратную сторону.

Я не сразу осознала, что остановилась, пока не почувствовала, как Дамиан коснулся моего плеча.

— Это узел времени.

Мы все с любопытством оглядывались и рассматривали усыпанные механизмами стены. Холодный металлический блеск, мерцание и… ощущение, будто ты стоишь внутри чужих воспоминаний.

— Здесь нужно оставить что-то из воспоминаний? — спросила я, чувствуя, как внутри всё сжалось.

— Да, — коротко кивнул Дамиан.

— Смотри-ка, Бреанна, если сестра забыла о тебе, ты можешь вовсе вычеркнуть её из своей жизни. Да так, что даже тело не будет помнить, — прыснула Абрия с фальшивым сочувствием и кривой ухмылкой.

— Я бы всё отдала, чтобы забыть тебя как страшный сон, но ты же, пиявка, будешь до конца с нами, — процедила я, стараясь не сорваться.

— Правильно, никуда вы от меня не денетесь, — фыркнула Абрия, самодовольно поправляя волосы.