В центре комнаты — большой, добротный деревянный стол. На нём уже стояли несколько мисок с паром, глубокие глиняные чаши, свежий хлеб и плоские лепёшки. Хозяйка — женщина лет сорока, крепкая, с ясными глазами и спокойной улыбкой — разливала по тарелкам горячее. Вторая женщина — моложе, возможно, её дочь, — принесла кувшин с густым травяным отваром и стопку чашек.
— Располагайтесь, — сказала хозяйка, улыбаясь нам. — Выглядишь так, будто мир на плечах несла, — кивнула она на меня. — А ты, — повернулась к Пирру, — как будто сейчас взорвёшься. Садитесь. У нас есть всё, кроме времени на ненужные слова.
Мы, не споря, расселись. Эби первой заняла место у окна, подтянула ноги и обняла чашку, словно боялась, что её заберут. Дамиан сел рядом с Марвом, и, как всегда, был начеку. Кирос взял лепёшку, обжёг пальцы и усмехнулся. Абрия, не сказав ни слова, села чуть в стороне, наблюдая за происходящим с лёгкой настороженностью, словно ждала подвоха. Пирр сел тяжело, с шумным выдохом, и сразу уткнулся в кружку.
Девочка, которую мы видели раньше, теперь заходила в дом с полной корзиной яблок, кивая нам с любопытством. Двое малышей возились у очага, где в котелке бурлила похлёбка.
— Вы из поясов? — поинтересовалась старшая дочь, поставив перед каждым по миске с супом.
— Мы… из разных, — ответила Эби, чуть помедлив. — Но сейчас вместе.
— Это видно, — кивнула хозяйка. — Только чужие так не смотрят друг на друга. Вы, как семья. Усталые, немного потрёпанные… но держитесь вместе.
Я вдруг поймала себя на мысли, что хочу запомнить этот вечер. Всё. Этот запах. Скрип пола. Тепло. Как Пирр морщит лоб, будто хочет пошутить, но не может выбрать подходящую фразу. Как Абрия едва заметно улыбается, наблюдая, как Эби делится хлебом с Киросом. Как Марв жует сосредоточенно, будто даже ужин для него тоже часть миссии.
Я сделала несколько глотков обжигающего отвара. Горечь скользнула в горло, что заставило меня ойкнуть. Горячая волна растеклась по груди, но вместо облегчения я почувствовала скованность. Сделала несколько резких вдохов, но горло сжалось, перекрывая мне кислород.
— Бри? — Эби заметила, как я напряглась, и потянулась ко мне, но я уже поднялась с места, коснулась её руки и молча пошла к выходу.
На улице пахло гарью и мокрыми листьями. Лёгкий туман стелился по земле, цепляясь за корни деревьев и низкие кусты. Всё казалось размытым, как во сне. Я подошла к перилам и опёрлась на них, вцепилась так сильно, что побелели костяшки пальцев. Голова кружилась, дыхание всё ещё не восстановилось — каждое движение давалось с усилием.
Сзади послышался хруст, на который я не успела среагировать. Он появился буквально… из дома. Грубая рука обвилась вокруг моей шеи, ладонь сдавила мой рот. Я захлебнулась воздухом, попыталась вырваться, но мужчина прижал меня к себе с такой силой, что дышать стало невозможно. От него пахло потом, землёй и какой-то вонючей гарью. Его грудь тяжело вздымалась у меня за спиной.
— Ни звука! — прохрипел мужской голос, и я почувствовала, как металлическое лезвие коснулось моего бока. Я дернулась, но хватка лишь усилилась.
Он явно не ожидал, что за мной выйдет кто-то ещё, поэтому даже не оглянулся, когда Эби одним точным движением достала кинжал и вонзила ему в шею. Металл вошёл с глухим звуком. Мужчина захрипел, его тело дёрнулось. Кровь тёплой струёй ударила по моей щеке, залила ворот. Он ещё пытался поднять руку, как тут же обмяк, заваливаясь вперёд. Я едва успела отступить, мужчина рухнул у моих ног, издавая последний гортанный стон.
Я рухнула на колени, жадно хватая ртом воздух, и была не в силах что-либо сказать.
В тот же миг послышались крики и быстрые шаги. Сквозь заросли и поваленные деревья к нам двигались люди. Их было много. Очень много.