— Кантарии, — прошептала Эби, сжимая окровавленный кинжал. — Проклятье…
Я успела заметить пятерых, потом ещё. Десять. Пятнадцать. В руках — ножи, ржавые мечи, дубинки. Глаза — воспалённые, бешеные.
Дамиан, Пирр, Абрия, Марв и Кирос выбежали из дома.
— Что за… — Пирр явно хотел выругаться, но не успел договорить. В его руке блеснул глок, выдавая несколько выстрелов. Один из кантариев упал, другой пошатнулся, но остальным было всё равно — они бежали с яростью отчаявшихся.
Я отступила. На меня нёсся парень с перемазанным сажей лицом и ржавым тесаком в руке. Его губы были искажены в звериной ухмылке. Я выхватила кинжал, подняла его, но руки всё ещё дрожали. Он замахнулся. Я инстинктивно присела, лезвие прошло над головой. Я вслепую ударила вбок, клинок скользнул по ткани и впился в бедро. Он взвыл, но не остановился. Я сделала оборот, шагнула в сторону, ухватила его за руку, развернула и ударила снова — в живот. Он отшатнулся, схватившись за рану, и повалился в сторону. Я едва удержалась на ногах. Сердце бешено колотилось, ладони были мокрыми от пота и крови.
— Справа! — крикнул Дамиан.
Я обернулась — ещё один. Откуда они вообще все взялись?
Он отвлёк меня финтом — ударил понизу, а сам бросился сверху. Я едва уклонилась, кинжал скользнул по его ребру. Я не успела добить, поэтому пришлось отступать. Грудь сжалась, ноги налились тяжестью.
Кирос, Марв и Абрия сражались значительно дальше от нас, ближе к тому месту, откуда прибыли Кантарии. Дамиан разбирался сразу с тремя, умело орудуя мечом и длинным кинжалом. Пирр всё ещё стрелял из глока, сильно отвлекая Кантариев.
Я сама перешла в наступление, пытаясь погасить страх хоть чем-то похожим на решимость. Кинжал дрожал в руке, но я сделала два быстрых выпада, целясь в грудь и живот. Первый удар прошёл мимо — слишком поспешный, второй едва задел кожу. Кантарий перехватил моё запястье, дёрнул вниз, а другой рукой сжал моё раненое плечо. В глазах потемнело от боли. Он рывком потянул меня на себя и с силой ударил под рёбра. Воздух вышибло из лёгкиз так, что я согнулась и начала кашлять.
Эби резко выбросила ладонь вперёд, и земля под ногами нападавшего дрогнула, вздымаясь тяжёлой волной. Он потерял равновесие, упал навзничь, и, прежде чем смог подняться, Эби шагнула вперёд и с тяжёлым, выверенным движением вонзила кинжал ему в горло. Брызнула кровь, оставляя на её рукаве тёмные пятна.
Острая боль прострелила всю правую сторону, заставив меня отшатнуться и почти рухнуть. Я не удержалась и всем весом навалилась на Дамиана, который оказался рядом. Он перехватил меня за талию, притянул к себе, заслоняя от девушки, что неслась прямо на нас с поднятым над головой топориком.
— Не двигайся, — коротко бросил Дамиан мне, и я попыталась хотя бы встать ровнее.
Глаза этой девушки горели дикой яростью. Она вдруг поняла, что не успевает добежать, и бросила топор в отчаянном рывке. Но прежде, чем он достиг цели, на её бежевом фартуке вдруг проступило тёмное пятно, которое мгновенно расползлось. Она упала на колени, а потом завалилась набок, уронив руку. Пирр продолжал стрелять, но патронов оставалось всё меньше, и каждое попадание теперь отнимало драгоценное время.
Дамиан нанёс удар по предплечью ещё одного Кантария, который замахнулся на меня, последующим движением прижал меч к его горлу, а затем оттолкнул ногой в спину. Пока он отбивал атаку следующего, я перехватила кинжал обеими руками и ударила в сердце упавшего. Лезвие вошло с влажным сопротивлением, и я зажмурилась от рвотного рефлекса.
Я ещё не успела встать и расправить плечи, как передо мной появился здоровый мужчина средних лет. Пока Дамиан стоял спиной, Эби встала передо мной и оттолкнула Кантария ногой, Пирр выстрелил в него, но было поздно… нападавшему хватило расстояния, чтобы воткнуть нож в живот Эби. Она замерла. Её рука дрогнула, сжалась на рукояти ножа, глаза широко раскрылись. Эби медленно опустилась на колени, кровь текла по лезвию, капая на землю.
В ушах звенело так, что я не слышала выстрелов, криков, ничего. Рот наполнился горьким, металлическим вкусом. Только когда я вытерла губы ладонью, увидела кровь. Свою. Я даже не помнила, как разбила губу.
Я ринулась к ней, Пирр и Дамиан продолжили отбиваться. Марва, Абрии и Кироса уже не было в поле зрения. Кантариев становилось всё меньше, словно они исчезали, успешно завершив свою работу.