Я рухнула рядом с Эби, подхватила её, обхватив за плечи. Её тело было тяжёлым, неловко обмякшим, а дыхание рваным.
— Боже, Эби! ЭБИ, — выдох вырвался сорванным криком.
— Всё хорошо, Бреанна. — её глаза постепенно теряли фокус.
— Я сейчас… я найду что-то, — я судорожно искала хоть что-то в карманах — бинт, отвар, хоть что-нибудь. Левой рукой прижимала её к себе, укачивая. — Всё решим… всё решим…
— Не надо. Ты же помнишь клятву… если… я бы не защитила тебя… осталась без голоса, — она ухмыльнулась. — А я бы такого не пережила.
Боже, Эбс, может, это прозвучит эгоистично, но я бы предпочла, чтобы ты осталась без голоса, лишь бы была жива и рядом с нами… Хотя, знаешь, лишить мир твоего заразительного смеха — почти такое же преступление, как не завязать все девять узлов.
— Я люблю тебя, Эби, — голос сорвался. Слёзы текли по лицу, падали ей на волосы, на окровавленную одежду. Я наклонилась, уткнулась лбом в её висок, цепляясь за тепло её кожи.
Она посмотрела на меня, взгляд медленно потухал, её лёгкие последний раз втянули воздух. Её рука соскользнула с моей ладони, пальцы ударились о землю. Голова опустилась набок, ухмылка, которая только что сияла на её лице, бесследно исчезла.
— Неееееет! — я взорвалась криком, так громко, что заглохли все звуки вокруг. Слёзы хлынули, залив глаза и рот, дыхание сбивалось от рыданий, и я не видела больше ничего — только её лицо, искажённое болью и покоем. Меня трясло, я не могла остановиться, каждый вдох рвал лёгкие. Из меня только что выбили самую живую часть.
Нет. Нет-нет-нет. Ангелит засиял и осветил всё её тело. А затем резко обжёг меня. Все выходки ангелита до этого… были лёгким касанием кипятка. Этот раз… с ним мне вырвали последнюю надежду.
Чёртовы узлы. Чёртовы места силы. Чёртов этот дом и эти неадекватные Кантарии. Абсолютно ничего и рядом не стояло с жизнью Эбигейл. Я не хочу продолжать этот путь, не хочу идти дальше без неё. Ничего больше не имеет смысл. Память сестре не вернуть, Эби не вернуть. Всё, что меня держало на плаву в один миг исчезло.
А это… из-за грёбанных узлов пришлось принести в жертву жизнь Эби. Всё это была огромная постановка, чтобы получить жизнь кого-то из нас.
— Ты был прав! Ты… — слова рвались, застревали в горле, я рыдала, хватала ртом воздух, уткнувшись лицом в её холодное плечо. — Это я виновата… я не должна была пускать её сюда!
Дамиан оказался рядом, сел на колени, его лицо было серым от ужаса. Сзади подошёл Пирр, положил тяжёлую руку мне на плечо. Остальные бежали с другого края поля, видимо, проверяли, остался ли кто-то здесь из Кантариев.
— Она так настаивала… эта дурацкая клятва… пропади она пропадом! — я кричала в лицо Дамиану, не замечая, как обдираю себе ногти о землю. — Я вывела её на улицу! Если бы не я, она была бы жива!
— Бреанна! — его голос прозвучал резко, как пощёчина. Дамиан взял моё лицо в свои ладони и слегка потянул на себя. — Бреанна, посмотри на меня. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
Я зафиксировала взгляд на его глазах, широко открытых и требующих от меня подчинения. Но сколько бы не вглядывалась, не могла успокоиться. Он смахнул пару слезинок с моих щёк и поднял голову вверх, чуть надавливая пальцами на мой подбородок, чтобы я повторила движение за ним.
— Смотри, небо прояснилось. Какие фигуры видишь?
— Я… не… я…не вижу ничего.
— Вон там рожок ванильный, а вот мордочка кота, видишь? Что ещё там есть?
— Не знаю я!
— Вдох. Выдох. Смотри вверх. Что видишь?
— Дом… шарик воздушный…
— Хорошо… продолжай.
— Этот на дракона похож, — всхлипнула я, постепенно приходя в себя.
Дамиан убрал руки от моего лица, я медленно опустила глаза.
Снова обняла Эби, будто могла вернуть. Слёзы падали на её лицо и растворялись в уже чужой, холодной коже.
Глава 22
Мы похоронили Эби прямо там, где земля сама раскололась под напором её силы.
Небольшое углубление в почве, оставшееся после того, как Эби вызвала щит, оказалось достаточно глубоким, чтобы положить в него тело. Неровные края, ссыпавшаяся глина, вывернутые корни — всё выглядело грубо и небрежно, но других вариантов мы не видели, у нас не было ни инструментов, ни сил.