Он положил ладонь мне на плечо, мягко, но настойчиво, будто хотел заставить меня отступить от стола.
— Нет, — я сопротивлялась. — Буду думать вместе с тобой. Не идти ж мне под удары Абрии или в склоки Пирра и Дамиана, а просто сидеть я не могу.
Кирос выдохнул, его взгляд неуверенно задержался на моём покрасневшем лице.
— Хорошо.
Мы вдвоём встали над столом. Кир протянул руки над скатертью, пальцы слегка дрожали, лицо собралось в сосредоточенную маску. Я замерла рядом и не мешала. Только следила за каждым его движением.
Минут через десять на ткани начали проступать очертания. Сначала едва заметные тени, как будто влажные пятна на поверхности, потом — всё отчётливее: запечённая индейка, румяная, с хрустящей корочкой, гарнир из жареного картофеля, пёстрая зелень и овощи, уложенные, как под салат. Графин с клюквенным морсом заискрился в свете, будто только что вынут из холода. И в завершение — бутылка красного вина, слегка пыльная, с золотистой этикеткой.
— Кир, бутылка лишняя, — прищурившись, я подтолкнула его локтем в плечо.
— Неправда, — с лёгкой улыбкой отозвался он и покачал головой. — Скажи спасибо, что всего одна.
— Что? Больше скатерть не может? — я усмехнулась.
— Нет, — Кир нарочито трагично вздохнул и театрально развёл руками. — Надо было овощи не создавать, теперь из них ещё и салат делать.
Я не стала спорить. Быстро нашла в старом, скрипучем серванте посуду и столовые приборы — больше похожих на экспонаты из музейного запаса. Нарезала салат, разложила всё по тарелкам, смахнула со стола лишнюю пыль. Кир в это время отправился оповестить остальных о готовности еды.
Однако вернулись только он сам и Пирр.
— Абрия с Марвом сказали, что поедят потом, — пробормотал Кир. — А Дамиан… он сказал, что не голоден. Хочет остаться снаружи. Охранять.
— Конечно, — сухо кивнул Пирр, — ему же вечно нужно быть «на страже». Не дай бог просто посидеть, пожевать индейку.
Мы сели за стол втроём. Сначала ели молча, но потом выпили вина и почувствовали, как напряжение понемногу начало утихать. Кирос взял инициативу на себя и завалил нас историями про тренировочные бои с Дамианом, как тот учил его отбиваться, нападать первым, обрабатывать раны и продолжать драться с ощутимыми и неощутимыми болячками. Кирос рассказал, что пару раз ставил Дамиана в подростковом возрасте проводить тренировку для детей, так тот их так загонял, что они пролежали на арене, отдыхая, несколько часов после конца тренировки, не желая вставать. А в следующий раз, когда Кирос посчитал, что тот совсем не даёт ученикам поблажки, сам вызвался с ним в бой, чтобы укротить. Но именно в тот момент Дамиан начал использовать свои способности по предугадыванию ударов и почти сразу одолел Кироса. После чего он долго тренировал полное отключение головы и ловкость, чтобы больше Дамиану не проигрывать.
Тарелки постепенно опустели, вино закончилось. Кирос встал, потянулся с тихим хрустом в спине и побрёл в одну из комнат, чтобы подремать. Мы с Пирром остались вдвоём, сидя напротив друг друга за столом, на котором уже почти ничего не было. В комнате воцарилась тишина.
— Бусинка, — его глаза заблестели, он виновато наклонил голову и посмотрел на меня. — Прости меня, пожалуйста.
Я сжала кулаки и несколько раз прокрутила запястья до лёгкого хруста суставов. А затем опустила взгляд и начала разглядывать шнурки от своего корсета.
— За ту сцену в отеле… у меня всегда хорошо получалось контролировать себя… и даже, если я что-то делал такое, то делал специально… но тогда… я… я… был в отчаянии. Мне очень жаль.
— Пирр, — я не поднимала головы, голос был ровным, без упрёка. — Ничего страшного. Я не в обиде, не переживай.
— Могу обнять тебя? — он поднялся, но не стал подходить ближе.
— Нет. Нам лучше пока держать дистанцию.
Я поднялась из-за стола, всё ещё не глядя на него. Взяла пустую тарелку, положила мясо с картошкой, салат. В другую руку взяла кружку и направилась к выходу. Слышала, как он вздохнул и снова опустился на стул.