— Вообще, да, — я встрепенулась и строго посмотрела на него.
— Возможно, ты и права, — Дамиан пожал плечами, а затем лёг на плед, подложив руки под голову и устремив взгляд в небо.
— Святые ёжики, вы что, флиртуете? — неожиданно раздавшийся голос Пирра заставил меня подпрыгнуть.
— Что принёс? — Дамиан проигнорировал вопрос друга и сменил тему.
— Я уже привык к настойкам, которые делает Эби… поэтому попробовал по вкусу и памяти сделать сам.
Он сел с нами на плед и каждому вручил по деревянной кружке. Тёплый пар пах полынью, мятой и чем-то жёстким, едким, вроде сосновой смолы. Я неспешно глотнула и сморщилась.
— Это отвратительно, — выдохнула я, прикрывая рот ладонью, но кашель всё равно прорвался.
— Ну, а вы что хотели? Я первый раз вообще эти травы в руках держал, — Пирр сделал глоток и тут же скривился. — Действительно… далеко от идеала.
— Ты даже не попробовал перед тем, как принести? — Дамиан вскинул брови и шутливо толкнул Пирра в плечо.
— Нет, я хотел, чтобы вы сначала попробовали на пригодность.
Пирр хмыкнул, и Дамиан, чуть приглушённо, рассмеялся. Я тоже невольно выдохнула — с облегчением, как будто позволила себе забыться. Сделала ещё глоток этой несуразной настойки. Тепло разлилось в животе, несмотря на горечь.
— Расскажешь что-нибудь о ней? Мы будем рады послушать, — Пирр случайно коснулся моей руки. — Если хочешь поговорить…
Я молчала следующие пару минут. Меня никто не торопил и не задавал дополнительных вопросов. Пирр и Дамиан молча пили настойку, разглядывая звёзды. А я сидела и не понимала, стоит ли бередить прошлое. Но всё-таки поняла, что выговориться… мне действительно нужно.
— Как-то Лив заболела и провела несколько недель в постели, — начала я, голос прозвучал тише, чем я ожидала. — Эби тайно, под предлогом занятий у бабушки, мастерила со мной кукол — из трав, нитей, коры и шёлковых обрезков. Мы вместе сочинили сказку о зверях, которые победили зиму, и поставили спектакль в саду. Лив потом целую весну рассказывала всем, что к ней приходили живые духи леса.
Я рассмеялась. Грудь наполнилась таким тёплым, щемящим чувством, что я чуть не поперхнулась от рассказа. В то время всё казалось беззаботным.
— А ещё… — я взглянула в огонь, — помню, у Эби в поместье был старый яблоневый сад. На двенадцатилетие она не захотела нарядов и праздника в храме, и мы сбежали туда. Лазали по ветвям, ели незрелые яблоки, читали друг другу сказки.
Истории полились одна за одной. Я уже совсем не отбирала их, просто рассказывала всё, что приходило на ум. Про детство, бабушку, отношения, наших старых знакомых из школы, даже одна история про Марва всплыла.
Я была готова крепко обнять их обоих и поделиться теплом, которое распирало изнутри, но проклятье Пирра и браслет Иларии вставали огромным непреодолимым барьером для проявления этих эмоций.
Глава 24
Мне совсем не хотелось вставать. Неудобный пружинный матрас, от которого ужасно ныла спина, казался благословением после вчерашних разговоров и воспоминаний, всплывших из-за них. И всё же — не считая этого тупого напряжения между лопатками — я чувствовала себя на удивление хорошо. Бок уже не болел, рана на плече затянулась, во сне никто не умер, а Карано не пришли по мою душу. Это ли не маленькое чудо? Я не знала, кого благодарить — Эби и её амулет из хризопраза, который я всё-таки приняла от Дамиана, или Иларию за её браслет и меня за соблюдение нашего договора.
Конечно, Эби.
В комнате, которую я заняла, было два окна. Одно из них было наполовину заколочено, не пуская достаточное количество тепла и света в помещение. По ощущениям ещё была ночь или совсем раннее утро. Я нехотя поднялась и посмотрела, что происходит на улице. Солнце только начинало проглядывать через облака. Время рассвета.
Я позволила себе полежать ещё несколько минут, вдыхая запах старого дерева и едва уловимой сырости. Было прохладно, но по-своему уютно.
Затем натянула на себя чёрные обтягивающие брюки, белую рубаху со свободными рукавами, затянула корсет. Волосы заколола в небрежный пучок, вытянув пару прядей, и, всё ещё зевая, вышла на кухню.