— Ты говоришь так, будто уже знаешь, кто это сделает, — осторожно вмешалась я, неосознанно подойдя чуть ближе к Дамиану.
— Знаю, — коротко кивнула она. — Дамиан. Как только он скажет то, что узел хочет услышать, а это должно серьёзно повлиять на судьбу всех вас, тогда эти ворота откроются. Правая часть поведёт в Лоан-Мару для завязывания последнего узла, а левая перенесёт вас к вашим машинам, на границе Первого пояса и древнего леса.
Мы все одновременно перевели взгляд на Дамиана. Его лицо покраснело, на скулах заиграли желваки, плечи опустились, а кулаки непроизвольно сжались. Глаза снова засияли янтарным цветом, но не от силы, а от загнанной внутрь ярости.
— Тебе что с этого? — рявкнул Дамиан на девушку. — Почему сама ему до сих пор не рассказала, если всё знаешь?
— Что происходит? — я шагнула ему навстречу, но осеклась. Сердце начало бешено колотиться, разгоняя напряжение и жар по всему телу.
— Я помогаю Эсхилу, а не работаю на него. Я сильнее его, — она выдержала паузу, не разрывая зрительный контакт с Дамианом. — Многократно. Мне ни горячо, ни холодно от его существования. Но с ним чуточку легче.
И на этом моменте до меня дошло. Что, если никто просто так никуда не исчезал? Что, если их заставили? Например, внутри Шестого пояса царил конфликт: кто-то стоял за то, чтобы убрать узлы, а кто-то за то, чтобы их оставить? Эсхил, в таком случае, явно придерживался второго варианта, как и она. Собрав все мощи своего пояса, он подчинил всех желающих, а нежелающих согнал на нейтральные территории. А придя к нему после объединения, эта девушка, вероятно, заключила с ним какую-то сделку, благодаря которой она сейчас стоит перед нами и играет в ту, которая владеет огромными полномочиями.
— Рассказывай, — её голос звучал твёрдо. Это был приказ.
Дамиан выдохнул и оглядел нас.
— Уйди, я расскажу всё им наедине.
— У тебя десять минут. Не больше. — мрачно ответила девушка и скрылась между деревьев.
Я едва успела разглядеть, как её силуэт слился с туманом, а за спиной послышался приглушённый хруст ветвей.
— Что за хрень сейчас происходит? — Кирос явно хотел выругаться похлеще, его глаза вспыхнули от удивления.
— Я не прошу вас меня понять. Но прошу поверить, что это никак не было связано с вами. Особенно с тобой, Бреанна. Я не планировал узнавать тебя ближе, но у меня не получилось. Я облажался.
У меня задрожали пальцы. Я сжала их в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.
— Что. За. Хрень. Дамиан? — рявкнула я, подходя ближе к нему. Каждый шаг отдавался эхом.
И в тот момент во мне что-то оборвалось.
Я чувствовала, как всё вокруг начинает терять очертания — словно кто-то сорвал занавес, и вместо привычного мира остались только искажённые, рваные куски. Я всегда готовилась к тому, что перемены в жизни приходят постепенно. Мы думаем, что у нас есть время подготовиться, собраться, прожить какой-то этап, чтобы всё сменилось мягко, по правилам. Но на самом деле всё рушится за секунду. Одним движением. Одним признанием. Одним чужим словом. Как ледяная вода, хлещущая по голове. Как гром, который раскалывает небо, не оставляя шанса спрятаться. Жизнь меняется не периодами — а одним мгновением.
Он провёл ладонью по лицу, не поднимая на меня взгляд.
— Я никогда не знал своего отца. Мама про него ничего не говорила. Но перед смертью… она… она сказала, что Эсхил — мой отец. И что никто, кроме меня и её об этом не знает, даже он сам.
— И?
— Уже девятнадцать лет я прикладываю все усилия, чтобы получить его расположение и показать на что я способен. Эта работа… это задание… оно даст мне существенный подъем по карьере и полное участие в жизни Эсхила.
— И? — я уже не могла сдерживать злость и накатывающее волнами возмущение. Мне невероятно хотелось зарядить ему по лицу и сломать нос.
— Девятый узел… он последний, Бреанна. Для каждого, кто туда пойдёт. Твоя жизнь — на мою должность и авторитет в глазах отца.
В голове одна за одной начали всплывать картинки из кошмаров. Тень. Темнота. Арки. Карано. То, как я растворяюсь, падаю на дно, как тяжело дышу и в конечном итоге задыхаюсь. Может, это и есть знак? Время исчезнуть окончательно. Раствориться, как я делала в своих снах. Стать никем.
Я неотрывно смотрела в глаза человеку, который несколько раз спасал меня из этих кошмаров, успокаивал и поддерживал после гибели Эби, делал мне чай, заигрывал и располагал к себе. Но больше я не видела в нём того самого человека. Он всё знал с самого начала. Но ничего не говорил. Он играл холодного, плохо играл, потому что знал, что я обречена — либо завяжу узлы, либо моих родителей арестуют. У меня с самого начала не было выбора. Мной просто воспользовались.