Я судорожно расхаживал туда-сюда перед машиной, чувствуя, как с каждой секундой мысли всё сильнее путаются в голове. Шаги отдавались в висках глухим стуком, как будто я топтал не землю, а собственные нервы.
Марв сидел за рулём, вцепившись в него мёртвой хваткой, упрямо смотрел в одну точку и полностью игнорировал меня. Плечи его были напряжены, спина выгнута вперёд, словно он готов был сорваться с места в любую секунду. Пару раз он с раздражённым вздохом опустил лоб на холодную кожаную обивку руля, и один раз, дёрнувшись, случайно надавил на сигнал. Резкий гудок разрезал тишину, подняв с берёз поодаль от нас стаю чёрных воронов. Их карканье на какое-то время оторвало меня от бездумного хождения, но несмотря ни на что я был готов напрочь стереть свои стопы в поисках правильного решения. Моргал Марв только тогда, когда я оказывался прямо напротив него, и наши взгляды встречались в лобовом стекле. Он тут же отворачивался, словно я был последним человеком, с кем он готов обменяться хоть словом. Абрия и Кирос стояли, опершись на капот второй машины. Оба, скрестив руки на груди, молча следили за моими кругами. При любых других обстоятельствах они бы уже напридумывали вагон остроумных шуток, чтобы поддразнить меня, но сегодня их троих распирало от злости. Однако никто не мог, или не хотел, высказать хоть пару слов.
Я до конца не мог поверить, что всё закончилось так. Да, я действительно скрывал своё происхождение ото всех, чтобы не привлекать внимания… но до истинной сути девятого узла дошёл только после того, как беловолосая девушка упомянула их связь с Эсхилом. Тогда всё встало на свои места.
Когда он подозвал меня к себе на заседании Совета и приказал возглавить этот поход, я, не раздумывая, согласился. Я уже знал Эбигейл и Бреанну, поэтому посчитал своим долгом проследить, чтобы ничего не вышло из-под контроля. Я не мог позволить, чтобы кто-то другой пошёл с ними. Да и Пирр бы меня не простил. Эбигейл сразу покорила его сердце своим звонким смехом, веснушками и рыжими волосами. Он всегда боялся рыжих… у него с ними вечно было что-то непонятное, но с Эби они очень быстро нашли общий язык. А Бреанна… была её полной противоположностью. Во мне она сразу вызвала странные противоречивые эмоции, которые заставляли и насторожиться, и узнать её ближе.
Только если Пирр был сразу же по-дружески настроен к ним обеим. То я… попытался быстро подмять свой интерес к Бреанне и с головой уйти в работу. Я изначально знал, что ничего не может получиться, поэтому даже не хотел пытаться.
Поэтому, когда Пирр поладил с Бреанной, я выдохнул, думая, что забыть о ней, так как она выберет моего лучшего друга, будет легче. Но, к моему огромному удивлению, не только Пирр дал заднюю, как, впрочем, всегда поступал до этого, но и сама Бреанна. А потом ещё Эбигейл с настойчивыми советами и убеждением, что у меня есть шанс. Я никогда не прощу себя за то, что этот шанс и сгубил Бреанну.
А когда я посетил заседание Совета после четвёртого узла, Эсхил неожиданно для меня дополнил свой приказ. Запасной план гласил: если Бреанна не завяжет Девятый узел её нужно перехватить, если потребуется, с дополнительной силой, и вынудить её это сделать. В случае отказа — убить. Я не воспринял его слова всерьёз. Я был уверен, что до этого не дойдёт.
Тогда я зарылся в архивах, листал пожелтевшие страницы, вдыхал запах пыли и старых чернил, проглатывал строчку за строчкой в книгах из библиотеки Первого пояса, чтобы узнать, что стоит за таким опасным девятым узлом. Искал любое, даже самое ничтожное упоминание о том, как можно обезопасить Бреанну.
Оттуда, из исторической сводки, я узнал, что после Девятого узла, никто не возвращался. Но тогда, как оказалось, все ходили в одиночку. Один человек тащил на себе все узлы, превращаясь в жертву и теряя себя окончательно. Сейчас же, наше количество позволило распределить силы так, чтобы Бреанне достался минимум болезненных ощущений. Я глупо надеялся, что смогу предотвратить её гибель и спасти её. Что смогу поменять исход событий.
Наше численное преимущество должно было стать нашим щитом. Мы должны были выстоять. Дойти все вместе. Вернуться в целости и сохранности.
А что в итоге? Только четверо из семерых могли сегодня вернуться домой. ЧЕТВЕРО.
Что я вообще наделал?
Мысль ударила так, что тело само отреагировало: холодный пот мгновенно проступил на спине, по лбу скатились липкие капли, а в ушах поднялся гул — тяжёлый, давящий, как будто мне на голову надели огромную железную кастрюлю и начали яростно колотить по ней молотками, забыв все нормы приличия. Сердце сбилось с ритма, дыхание стало рваным. Я зажал пальцами переносицу, пытаясь унять этот нарастающий шум, но от него только сильнее звенело в голове.