— Не понял.
— Всё ты понял. — Его голос стал колючим. — Может Абрия и Кирос решили взять тебя молчанием и видимым безразличием, чтобы тебе стало стыдно. Я же молчать не буду и спрошу за всех нас. Какого чёрта, Дамиан?
Он смотрел на меня с таким суровым недоверием, что в груди что-то болезненно сжалось. Я потянулся, разминая затёкшую шею, вжал спину в кресло, вытер вспотевшие ладони о брюки, пытаясь выкроить себе ещё немного времени, чтобы подобрать слова.
— Я ошибся, Марв. Переоценил свои силы. Но я всё исправлю.
— Ты предал нас всех, — он говорил быстро, будто выстреливал каждое слово. — Я равнялся на тебя. Ты был моим примером. Моим старшим братом и наставником. Я так гордился, что работаю на тебя.
По ощущениям, он адресовал эти слова не мне, он усиленно выговаривал все свои мысли, чтобы убедить себя в правильности обвинений.
— Марв, — я покачал головой. — Я…
Он не хотел меня слушать, а я не настаивал.
— Эсхил — твой отец. — Он будто выплюнул это. — А я-то думаю, что вы так похожи: волосы, рост, привычка морщить нос, когда что-то не нравится. Вы оба никогда не могли себя в этом сдерживать. Я думал, ты просто перенял это от него из-за того, что уже столько лет у него под боком, а тут вот оно что.
Губы Марва дёрнулись в кривую линию, пряча непроизвольный смешок — нервный, с горечью. Я продолжал смотреть на дорогу, но краем глаза видел, что он изучает меня, выискивает малейшую реакцию. И, похоже, я и правда сморщил нос.
— Ладно мы… — он резко выдохнул. — Но поступить так с Бри. Ты вообще думал о том, как на ней это отразится? Ты понимал, что ведёшь её… на смерть?
Я повернул к нему голову, стараясь держать голос ровным:
— Нет, если она не завяжет узлы, она не умрёт. А я сделаю всё, чтобы ей было безопасно вернуться, а её семье не предъявили никаких обвинений.
— Откуда ты знаешь, что она не завяжет узлы?
Я откашлялся, все мышцы в плечах будто подогнули меня в одно движение. В голове всё ещё звенело. Каждый вздох приходился через сжатые зубы.
— В одной из книг я нашёл, что если растянуть эти неказистые узлы между незнакомыми людьми, то Лоан-Мара не допустит такого количества людей для прохода и спроецирует место силы девятого узла рядом с восьмым… рядом с этой несчастной аркой. Соответственно, никуда не нужно было бы исчезать, а значит, всё оставалось бы под контролем.
Марв уставился на меня так, будто проверял, не выдумал ли я это на ходу.
— Почему ты нам ничего не рассказал?
— Этому не было подтверждения, — признался я. — Я думаю, что не сработало, во-первых, из-за того, что хорошо знакомых людей было явно больше, а во-вторых, пока ты проходишь этот путь до девятого узла… ты уже не можешь быть чужим для этих людей.
— Ложная надежда.
— Скорее, ловушка. Я до последнего верил, что этого достаточно. И чтобы вас не пугать и не путать, не стал рассказывать. А когда я увидел этот проход… я понял, что не сработало абсолютно… ничего из того, что я читал.
— То есть ты знал о гибели и пытался её избежать, но облажался? — Марв смотрел прямо в лицо, слова рвались, как удары.
— Да, я предполагал, что такое может быть.
— И тебе сначала было всё равно на неё?
— Да, — я с горестью выдохнул.
Я почувствовал, как сердце подскакивает в горле. Я вспомнил как первый раз её увидел в Сфире, как небрежно струились её светло-русые волосы, как она ошарашенно смотрела на фэлидх и окружающую пустоту, она боялась, но не теряла решительности, как раскритиковала мой кабинет и как запомнила запах вербены в нём. Я нащупал бутылёк в кармане, сначала не поверив, что это действительно был он, открутил крышку и вдохнул, плотно закрыв глаза.
Всё это время… мне было стыдно признаться даже самому себе.
— Ты же понимаешь, что при прочих равных условиях, и, если бы Пирр не пошёл за ней, мы потеряли обеих девушек, что пошли с нами? Наш долг был их защитить. А мы потеряли обеих, Дамиан. Наша команда вся цела, а они… Эби больше не вернуть. А если даже вернутся Пирр и Бри, они никогда не простят нас.
Слова били по мне, как холодные капли дождя. В груди поднимался жар, и вместе с ним — то, что можно назвать самым настоящим отчаянием. Я стиснул зубы, выдавил из себя: