- Когда ты это сделал?
- Пока были в Смоленске. Надо же было обрубить концы.
И снова ничего не сказал. Саран стиснула зубы и покрепче сплела пальцы - чтобы не начать кричать и размахивать руками.
- Вот так уже лучше, - усмехнулся Луиджи. - Не люблю, когда на меня смотрят, как на гадюку с ядовитой кожей. Лучше злись. Когда злишься, не так страшно, да?
Он был прав, злость притупляла страх.
- Почему ты молчал? Сказал бы сразу, что мне ничто не угрожает.
- Но ты бы тогда просто ушла. А это глупо.
- Да кто ты такой, чтобы решать за меня?!
- Я твой синьор. Ты сама попросила.
- К черту! Я отказываюсь! Можешь подавиться своим 'убежищем'.
Луиджи ответил не сразу.
- Мне тебя высадить? Или хочешь заехать домой, чтобы забрать вещи?
- И ты в самом деле дашь мне уйти?
Наверное, это чисто по-женски. Спокойный тон Луиджи и его слова подействовали на Саран как ушат ледяной воды. Он не стал спорить или угрожать. Он был готов вот так просто отпустить ее?
- У меня сейчас нет времени, чтобы удерживать тебя силой, сторожить, искать. Ты либо остаешься, либо уходишь. Решай сама.
Автомобиль ни разу не изменил плавного хода. Луиджи непринужденно держал руль, и шоссе гладкой серой лентой ложилось под колеса. Но ведь ему не может быть все равно! Так почему он говорит так, как будто...
- Я лишь обуза для вас. Эдриан мне не доверяет и никогда не станет доверять, а ты не станешь ссориться с ним из-за меня... да я этого и не хочу! Поэтому лучше уйти.
Почему-то, обманывая Пхатти, Саран не чувствовала себя такой виноватой, а теперь, даже почти не солгав, не нашла сил поднять глаза.
- Ты не права.
- В чем именно?
- Да ни в чем.
- Но прямо сейчас Эдриан готовит какой-то очередной контур. И все потому что...
Она запнулась. Зачем вообще заговорила?
- Потому что ты залезла в его ноутбук, - спокойно продолжил Луиджи. - Он его специально оставил в гостиной и даже снял пароль. Зато активировал систему наблюдения и включил программу-блокиратор, которая в течение минуты полностью тормозит работу компьютера. На всякий случай, чтобы ты не залезла слишком далеко.
Так это была намеренная провокация? Саран бросила злобный взгляд на Луиджи. Он поймал его в зеркале и едва заметно улыбнулся.
- Если бы он на самом деле не доверял тебе, то не пустил бы на порог, не рассказал про Аномалию, не оставил бы ни на минуту одну. Помнишь, я как-то говорил, что меня тоже запирали в ванной? Это был Эдриан. Подкараулил в день, когда мы только познакомились. Он начертил сложнейший круг перед дверью, так что я не мог выбраться, а потом пытал несколько часов, не давая закурить, пока я ему все про себя не выложил. Так что тебе еще повезло.
- Ты это только что придумал, чтобы меня повеселить.
Луиджи вздохнул.
- Если бы.
Несколько минут они молчали.
- Так что ты решила? - спросил Эргенте, когда они проехали мимо указателя на Монтевиетто. - Домой или на вокзал?
- Домой, - буркнула Саран. - Я устала.
3
Эдриан не собирался ее убивать. Это Саран поняла по его лицу, скорее раздосадованному, чем злому. Радовало и то, что шаман не пытался прятать эмоции. Смерив Саран хмурым взглядом, он бросил Луиджи:
- Ну?
- Нет, - твердо ответил тот.
Эдриан состроил недовольную физиономию, но в итоге кивнул:
- Нет.
Больше ничего сказано не было, и вскоре шаман ушел в свой обожаемый подвал. А Саран, когда поднялась на второй этаж, обнаружила слегка взмокший паркет рядом с ванной. Далеко вода не ушла и капитально ничего не попортила. Было бы что портить! Когда Саран заглянула в ванную, то нашла лишь небольшую лужицу в углу и полупустую бутылку средства для прочистки труб. Она деликатно кашлянула и ушла в спальню. Инцидент был исчерпан.
На следующий день Эдриан и Луиджи готовились к охоте на ночных кобыл. Точнее, готовился Эдриан, а Луиджи по большей части маялся от скуки. Он с трудом переносил бездействие и временами становился сам не свой: бродил из комнаты в комнату, что-то поправлял, переставлял с места на место, иногда выходил наружу, делал круг по двору и снова возвращался в дом. Чтобы не вздрагивать от каждого шороха, Саран перебралась в гостиную - оттуда она могла видеть Луиджи большую часть времени и не дергаться, опасаясь какого-то подвоха.
Не могли же проверки и впрямь закончиться!
Но очень долго ничего, кроме бессмысленных метаний, не происходило. Потом Луиджи принес с чердака потемневшие от времени деревянные шахматы и устроил турнир с самим собой. Саран наблюдала за ним краем глаза, удивляясь про себя, с чего вдруг он изменил привычке запираться в кабинете и обосновался в гостиной. Вскоре последовал ответ - Луиджи обернулся к Саран и предложил ей сыграть с ним.
- Это будет считаться свиданием? - тут же спросила она.
- Разве ты не разорвала договор в одностороннем порядке?
- Разорвала. И теперь обязана выплатить неустойку, - она не сумела сохранить серьезного выражения.
А вот лицо Луиджи оставалось совершенно бесстрастным.
- Так как с моей стороны нарушений не было, - сказал он, - то я настаиваю на полной оплате.
- То есть еще шесть свиданий.
- Пять плюс это. Садись. В конце концов, игра в шахматы - это архитипический символ отношений между мужчиной и женщиной.
- Я сразу поняла, что это намек.
После нескольких партий Саран наотрез отказалась играть дальше. Луиджи был неважным победителем, он страшно злился, когда она проигрывала. Под конец он даже начал отчитывать ее за каждый неверный ход.
- Ты правда не видишь моего слона? - возмущался он. - Специально подставляешься? Не верю, что кто-либо может быть настолько невнимательным!
- Почему бы тебе просто не надуться от гордости и не отстать от меня наконец?
- В этом и состоит твой план? Поддаваться, пока мне не наскучит?
- Нельзя сказать, что я прямо-таки поддаюсь... - Саран легким щелчком уронила своего короля. - Просто мне не везет.
Он поднял глаза от доски и криво улыбнулся:
- Ты в совершенстве освоила навык невезения, не так ли?
- Иногда он здорово выручает.
- Не со мной, пожалуйста, не надо.