- Герцог Кнолленд, это какая-то ошибка! Я был на задании с этим рыцарем много лет назад, это тот же самый человек!
- Сообщник. - Без тени сожаления утвердил герцог. Такой произвол меня выводил из себя, нельзя так без суда и разбирательств обвинять людей, тем более представителей аристократических семей. Во всяком случае, на моей стороне был Вильям, от чего я чувствовал себя в большой безопасности. - Его тоже под арест.
В ту же секунду на него сзади набросилось двое и надели на руки железные оковы. Видя полный беспредел, я решил не ждать нападения и обнажил меч, но что-то твердое ударило меня в затылок, и мне пришлось бесчувственно упасть на пол. Перед тем, как меня понесли к камеру, я на короткое время пришел в себя и, лежа на ковре, увидел под троном герцога хитро улыбающегося сфинкса. Скорее всего, он был из темных лесов, но что это значит? Дурачит ли он герцогу мозги или тот в сговоре с Асмодеем? Почему не приказал убить? Или приказал? Потом я снова потерял сознание.
Вокруг было настолько темно, что я не видел собственных рук, даже не мог понять, стою я или нахожусь в ином положении. Казалось, что меня и вовсе нет, есть только этот мрак. Но внезапно прозвучал грубый мужской голос с какой-то стороны, в этом пространстве у меня не получалось определить где лево, право, верх или низ, все было не так.
- Кариель! Ты ничтожество. - Не очень приятные слова стали для меня ориентиром в месте, сотканным из тьмы. Пожелав повернуться к ним лицом, я увидел два огромных желтых глаза, смотрящих на меня сверху. Мне стало очень страшно. Я ощущал себя совсем беззащитным, беспомощным, уязвимым. Казалось, что я уже умер, и все, что заслужил, это беспросветная тьма и компания со злым божеством. - Я дал тебе силу, но ты позволил себя обезвредить и посадить в клетку. Разве не было понятно, что герцог заодно с Асмодеем, когда тот решил схватить тебя? Почему ты не взял ситуацию в свои руки? Какие у тебя оправдания? - Что я не мертв, уже успокаивало, но страх перед Анубисом не отпускал.
- Я всего лишь рыцарь. А герцог Кнолленд представляет власть и закон, я не мог защитить себя. - Я не слышал свой голос, видимо, я и не говорил. Мысли торопливо выходили из меня, под ритм перепуганного сердца.
- Чушь. Вся эта официальность с императором, орденом и рыцарями для тебя уже в прошлом. С момента, когда ты принял мою чашу, у тебя только один господин, которому надо подчиняться. Это я.
- Я давал клятву служить императору и ордену.
- И умер, выполняя ее. Твой долг перед ними оплачен, а передо мной нет. Не забывай для чего, я вытащил тебя с того света. Теперь только эту цель ты должен преследовать. Ты сам все понимаешь, не обманывай себя. - От его слов на моей душе появился невероятный груз, который я не мог выдержать, бессилие охватило меня еще сильней, а после глубокая тоска. Неужели пути назад больше нет? Все, что было мне так дорого, все, в чем я видел смысл жизни, оказалось утеряно за одну ночь. Не знаю, сколько я пребывал в таком состоянии, тьма больше не пугала. А потом снова прозвучал его голос.
- Не падай духом, мой Кариель. У тебя есть сила, в твоей власти все изменить. Теперь ты и она единое целое, не противься ей. Взывай ко мне, и я пошлю еще. Уподобься зверю, и приумножишь свой потенциал.
После его слов мрак никуда не исчез, но я почувствовал, что куда-то лечу, и вот, когда полет прекратился, у меня получилось открыть глаза. Я лежал на холодном каменном полу, пахло сыростью, а точнее мочой. Такой неприятный запах вынуждал быстрее приходить в себя. Подтянув руки, чтобы опереться на них, я поднялся на колени и осмотрелся вокруг. Это оказалась камера для заключенных. Хоть и было темно, но волчьи глаза видели хорошо. Три кирпичных стены, а с четвертой толстая металлическая дверь, закрытая на плотный засов с другой стороны. Встав на ноги, я подошел к двери и выглянул в маленькое окошко. За ним был коридор с другими камерами, справа горел факел. Прислушавшись, у меня получилось уловить тихий храп двух стражников в той же стороне. Никого другого в соседних камерах не было. Похоже, я попал в карцер.
Надо обыскать карманы. Кошель с монетами отсутствует, ни сапог ни кинжалов, эти гады забрали даже два фамильных перста. Как и полагается, в заточении человек лишается всего. Нужно будет все вернуть, но сперва выбраться отсюда. Наощупь дверь плотно прилегала к железному косяку, что уменьшало мои шансы выбить ее. Должен быть другой выход. Повернувшись назад, я продолжил искать путь наружу. Не чувствовалось никакого сквозняка, лишь вонь от угла, в котором любил испражняться бывший житель камеры. На всякий случай я обстучал стены, на наличии пустоты за ними. К сожалению, вокруг глухие толстые стены. Был только один единственный выход.