Бандиты с озлобленными лицами неторопливо подбирались ко мне со всех сторон, уменьшая мне шансы выбраться из окружения. Но я был спокоен, и это их пугало. Мое спокойствие напрягало даже меня, ведь даже с волчьим проклятьем, сражаться после пяти противников сразу совсем не просто. Но, может, я путаю, и это вовсе не спокойствие. Вдруг, уподобившись зверю, я потерял страх и обрел жажду, заглушающую его. От разбойников трусливо прятавшихся в листве, не стоило ожидать подобия честной битвы. На меня напали со спины, но сердце в такие моменты ведет себя иначе, поэтому для меня это атака не стала внезапной. Резко развернувшись, я перехватил его руку с топором и приставил меч к горлу. Сразу же двое других устремились ко мне с двух сторон. Полоснув по горлу первому бандиту, я отошел назад, чтобы швырнуть его с размаху в одного из подбегающих, а после поставил в момент блок от дубины другого разбойника. Оставшиеся два, в том числе и главарь, уже спешили ко мне. Быстро вытащив кинжал свободной рукой, я пронзил грудь третьего разбойника. В этот момент на меня уже летели с саблями и достаточно слажено, пришлось уклоняться. Но мой прямой меч был быстрее их обоих, поэтому без особо труда расправился с ним, окропив пространство вокруг нас кровью и ошметками шкур. Тот в кого я кинул тело одного из разбойников, увидев, как я быстро перерезал его друзей, перепугался и стал убегать прочь в лес. Но далеко убежать я не дал, и метнул в него кинжал. Тот получив смертельное ранение упал на землю. Он уже не дышал, когда я подошел. Запах и вид крови усиливали чувство голода. Пробовать сырое мясо мне не впервой, но это был человек, даже бандит. А со стороны повозки, не видно, что здесь творится.
Чтобы отогнать подобные мысли и вывести себя из звериного транса, мне пришлось вонзить кинжал себе в ногу. Резкая колющая боль оторвало мое внимание от трупа бандита, и я, прихрамывая, вернулся на дорогу. Дезмонд, завидев машущего меня, направил повозку ко мне. Лежать так телам нельзя, их надо оттащить от дороги, но я боюсь, что приступ нестерпимого голода вернется. Уподобляясь зверю противиться жажде и инстинктам становиться почти невозможным, надо это прекращать, по крайней мере, до момента, как найду Асмодея. Интересно, это сработало по принципу отрезвляющей боли, или помогло то, что кинжал рунический? Он ведь на короткое время создает помехи для магических и энергетических потоков, для проклятья это тоже должно было сработать. Подъезжающий Дезмонд застал меня зажимающим рану на бедре.
- Ты ранен? - Обеспокоенно спросил он, подскакивая ко мне. Он хотел осмотреть меня, но вид четырех зарезанных разбойников вводил его в ступор.
- Ерунда.
- Покажи. - Тем временем ногу сковывала боль, чтобы уменьшить ее, приходилось переносить вес тела на правую ногу. Неохотно я оторвал руку от ранения, откуда тут же забежала кровь.
- Кристина, неси чистые тряпки! - Выкрикнув, попросил Дезмонд свой дочь, а после обратился ко мне. - Да ты весь в крови! Присядь к колесу, я разорву штанину. - Взяв меня под левую руку, он потащил меня к телеге. Кони продолжали меня бояться, но Дезмонд не обращал на это внимание.
- У меня рана только на ноге. И не надо ничего рвать, других штанов у меня нет. Дайте воды и тряпки, я все сам сделаю.
- Может, стоит прижечь? Тут легко можно получить заражение. - В другой раз я бы с ним согласился, но доктор сказал, что это не страшно. Еще две ночи назад я получил смертельное ранение, которое к утру почти затянулось, сейчас его вообще не ощущаю. Наверняка и с этой на восходе солнца уже смогу бегать. Но стоило сказать ему что-то, а точней снова соврать.
- Я еще нахожусь под действием живительного эликсира, он справится с такой заразой.
Пришедшая Кристина принесла флягу с водой и не дорогую ткань. Для начала я оторвал ленту, потом небольшой кусок, полил на рану водой и, подложив сложенную ткань, обмотал бедро. Кристину кровавое побоище шокировало еще больше, чем ее отца и тот отправил ее обратно в телегу.
- А ты хорошо дерешься, один против пятерых. - После Дезмонд взглядом указал на окровавленные тела посреди дороги, а потом осмотрел меня. - А у тебя ни голос, ни руки не дрожат, даже после ранения.
- Я бывал во многих сражениях, привык уже.
- Я видел твое лицо перед тем, как ты рванулся туда. Я рад, что сейчас другое. - Сообщил он, заметив, что я ворочу взгляд от дел своих рук.
- О чем ты?
- Мне так спокойней. Надо тебя погрузить внутрь. Ты только ногу сильно не напрягай.