Неожиданно взгляд мой выхватил из общей массы деталей одну, очень мне знакомую. В драпировках окна я увидела очень органично вписавшееся кашпо с растением, покрытым белой шапкой мелких звездочек, словно вылепленных из парафина. Такой цветок я видела только в детстве и только в одном доме.
-- Узнали, Ксения Андреевна? – проследив за моим взглядом, спросила хозяйка. -- В детстве вы часами любовались на такой же, выставленный в окне моей мамы. Она была большой поклонницей этих цветов. В память о ней держу в доме. Приходится платить огромные деньги цветоводу, чтобы ухаживал за ним. Мне ведь некогда заниматься этим. Это у мамы было время на разведение всех этих цветочков…
Екатерина Ивановна картинно заломила свои руки с качественным французским маникюром. И я про себя согласилась: куда уж с такими ногтями заниматься цветком. И еще поняла, что не смогу отвертеться от этого дела. Ох, недаром мне снился на днях город моего детства. И мой первый самостоятельный поход в магазин. Я вспомнила, что дочь хозяйки того дома с удивительным цветком жила в новой дивизионной многоэтажке над магазином, а внучка училась потом в нашей школе, хотя по всем раскладам должна была ходить в четвертую, восьмилетку. Все эти воспоминания мгновенным вихрем пронеслись у меня в голове.
Между тем у хозяйки с Николаем Семеновичем завязался оживленный разговор, в который они попытались втянуть и меня. Екатерина Ивановна рассказала, что дочь ее Леночка занимается модельным бизнесом. У нее большая фирма. Но недавно начались неприятности. Что-то там с клиентурой. Почему-то некоторые вдруг отказались от услуг фирмы. Такое, конечно, бывает. Но все-таки неприятно. Муж ей не помощник. Совсем спился. Но там понятно. Был крупным специалистом по рекламе, крайне востребованным. Потом богемная жизнь затянула в свой водоворот. Леночка какое-то время тянула две фирмы – свою и Михаила. Но, того, кто хочет утопиться, никакой спасательный круг не спасет. Одна отрада, Леночкин сынок. Умница, красавец, спортсмен – вся надежда мамы и бабушки. Отлично учится в МГИМО, планировали в ближайшее время отправить его в Англию для продолжения учебы, и вдруг эта история с наркотиками. Такое впечатление, что кто-то хочет намеренно причинить боль всей семье.
-- Вы поймите, Ксения Андреевна, ведь мы Кирюшу воспитываем в строгости, в уважении к старшим. Заботимся о его здоровье. Он так добр к окружающим. Не представляю, кто и по какому поводу мог сделать с ним такую подлость…
Тут ее стенания на самой драматичной ноте были беспардонно прерваны внезапно появившимся взлохмаченным, каким-то помятым мужиком в несвежей одежде и многодневной щетине.
-- А то не знаешь, тещенька, за что… Есть за что слезки крокодиловы проливать… Бог, он все видит, за все расплатимся…
-- Михаил, -- Екатерина Ивановна поморщилась, -- опять напился? Когда же этому предел будет? Свою фирму забросил, так хоть Леночку не позорь…
-- А не ты ли ее подталкивала, чтоб за меня вышла, не ты ли нас в кровать чуть не силком укладывала? Вспомни, тещенька, Сережку моего… Наташку…
-- Сережка твой дебилом родился, туда ему и дорога, а потаскушка эта… Сколько она крови попортила моей Леночке… Сгинула она давно… нечего о ней вспоминать… Иди, проспись, от перепоя уже чертики мерещатся… Пошел, пошел вон… -- пренебрежительно и надменно, сквозь зубы, словно бы нехотя, отчитала Екатерина Ивановна пропойцу и, убедившись, что он ушел, пояснила:
-- Вы уж извините, за столь неприятный эпизод нашей встречи. Зять совсем с катушек съехал после того, как Кирюшу забрали в сизо. В себя придти не может. Вот и запил. Он и вообще-то на горло слаб. А теперь совсем ума лишился, всех винит в чем-то. И за что его Леночка только терпит.
-- А вот ваш зять упомянул какого-то Сережу, это кто? Может, это он подставил вашего Кирилла? – поинтересовалась я на всякий случай. Заниматься этим делом я не собиралась, но не молчать же. Тем более, что предыдущий эпизод был мне неприятен, а тон Екатерины Ивановны для мужчины унизителен. Хотелось как-то сгладить гнетущую атмосферу неловкости и недосказанности.
-- Ах, да что говорить. Это надо знать всю предысторию событий. Сережа этот сын его содержанки. Недоразвитый он родился. Да и что с голытьбы возьмешь. Вечно голодные, одно слово, нищета. Мать его с ним возилась все, по докторам ездила. А когда пропала, Михаил посчитал своим долгом его воспитанием заняться. Да куда там. Им с Леночкой не до того было. Работа. Да и Леночка сразу забеременела. Сами понимаете, свой ребенок появился, когда было чужим, да еще дебилом, заниматься. Пришлось определить в специнтернат для неполноценных детей. Его просто невозможно было оставить вместе с нашим Кирюшей, -- Екатерина Ивановна при последних словах поджала губы, показывая, что тема разговора ей неприятна. Потом все же спросила: