-- Наиля, а почему вы назвали ребёнка таким именем? Вы вроде бы мусульмане?
Наиля удивлённо взглянула на меня:
-- Почему вы так решили?
-- Ну, вас же зовут по-арабски...
Наиля как-то странно вздохнула, с каким-то сожалением... помолчала, потом произнесла:
-- Нас об этом никогда никто не спрашивал, а мы и не рассказывали... И я, и Саид, мы не знаем точно, кто мы... Нам пришлось пройти через такие испытания... мозг взрывался от ужаса, а память отключалась... Мы выбрали эти имена не потому, что мы приверженцы какой-либо религии. Просто так сложилось. Нас лишили возможности иметь своих детей... И вдруг этот дар божий. Однажды нам привезли малыша и оставили на заставе, дальше их не пропустили. Он был в большой корзине, при нём документы о том, что он наш сын, и вписано имя Сергей. Мы зовём его Сержем... Не знаю, зачем я вам это рассказала... Наверное, пришла такая минута, когда я должна была кому-то сообщить...
-- Я поздравляю, Наиля, и вас, и Саида. Это такое счастье, когда в доме есть дети...
-- Благодарю, Ксения. Надеюсь, вы не злоупотребите моим доверием?
-- Не сомневайтесь. Я рада, что в ваш дом пришло счастье...
За праздничным столом нас оказалось пятеро взрослых. Пятой была... Тата. Да, да, та самая Тата, которая когда-то возила меня в спецдетдом, а потом чуть не утопила в пруду...
Она даже виду не подала, что знает меня, и ни разу не задержала на мне свой взгляд.
Разговоры велись на нейтральные темы, в основном касались детей. Лепилов в лицах пересказывал о проказах своих отпрысков, при этом красноречиво поглядывая на меня... Я изредка ему поддакивала...
Потом Сержа Наиля унесла в детскую: ему пора было спать. Лепилов с Саидом воспользовались минутой передышки и отправились в кабинет. Я подозреваю, что у них были свои разговоры, которые не предназначались для чужих ушей.
Мы остались вдвоём с Татой. Она задумчиво вертела в руке вилку, а сама устремила взор куда-то сквозь стену, словно пыталась там разглядеть что-то никому не видимое...
Я смотрела на её профиль уставшей женщины. Сейчас я хорошо видела, что она явно моя ровесница. Да, коротко стриженная под мальчика, да, со спортивной фигурой, такой, что её со спины можно было принять за юношу, но годы не скрыть, они затаились в глубине глаз, в мелкой ряби морщинок... В этих глазах отчётливо проглядывали усталость и печаль... И вдруг я прозрела:
-- Наташа, это же ты, Кобзарева?
Она с усмешкой взглянула на меня. Покачала головой:
-- Нет, я Тата. А Наташа умерла, давно... когда узнала, что её Сержик... -- тут она с силой сжала руку с вилкой, аж побелели костяшки пальцев, -- погиб...
-- Как погиб? Когда? Что с ним случилось? -- Я откровенно оторопела. Что могло случиться с офицером-подводником в мирное время. Впрочем, о чём я? Он же военный...
А Тата продолжала:
-- Разве ты не была тогда со мной, в детском доме? Там, куда сдали моего сына? Я тогда раскопала кое-какие документы, узнала, что малыша отправили за границу, а там... там следы его потерялись. Позже пришло понимание, что в мире, в том числе и здесь, была организована и поставлена на широкую ногу продажа детей... в том числе и для медицинских экспериментов... Тогда и умерла Наташа, осталась лишь Тата, которая мстила за себя и других, уничтожаемых в угоду чьему-то личному обогащению...
-- Наташа, позволь я буду называть тебя так. Но ведь ты встречалась с сестрой Аполлинарией из монастыря. Разве она тебе не рассказала?
-- Кто это?
-- Я думала, это ты прислала за мной монахиню тогда, на пруду...
-- Нет. Я только позвонила настоятельнице и сказала, что на берегу пруда укрывается от преследования бандитов женщина, и просила помочь, не привлекая внимания... А кто эта монахиня?
-- Сестра Аполлинария и есть мать того ребёнка, которого отправили за границу по документам твоего сына...
И я пересказала то, что в своё время узнала от монахини...
-- Так что твой сын жив. Правда, теперь у него другое имя, но он выучился, стал офицером. У него семья, дети...
-- Откуда тебе это известно? -- Взгляд Наташи был встревоженный и в то же время вопросительный.
-- Да я тогда же, в то лето с Ясоновым ездила к отцу его... новому. Он мне всё и рассказал, и фотографии показывал. А потом Ясонов мне о его дальнейшей судьбе сообщил... Молодец твой сын...
Наташа вдруг вскочила, закрыла лицо руками, её плечи затряслись от сдерживаемых рыданий. Она выскочила из столовой и скрылась в глубине дома...
Вскоре вернулись из кабинета Саид и Лепилов. У них состоялся деловой разговор, который касался накатывающего на мир кризиса. Оба они были своевременно предупреждены об этом, и теперь обсуждали свои возможности и способы с наименьшими потерями пройти через эту катастрофу...
Юхнов, октябрь 2020 г.