-- Так как, Ксения Андреевна, сможете помочь в нашем деле? Поверьте, наш Кирюшенька очень чистый и открытый мальчик. Я слышала, что у вас есть очень влиятельный друг, который вхож в самые высокие кабинеты. Надеюсь, вы убедите его замолвить веское слово за нашего мальчика. Ведь Кирюшу обвиняют в том, чего он не совершал. Сами знаете, как наши правоохранительные органы работают. Им лишь бы было на кого повесить дело. Нашли на кого свалить. И не хотят разобраться. Обвиняют его в том, чего он не совершал. И нет никакой возможности доказать обратное. Мы уже с несколькими адвокатами переговорили. И все в один голос твердят, что Кирюша был схвачен на месте преступления. И никто не хочет разобраться в том, что его просто подставили из мести или из зависти. Поэтому у меня только одна надежда на вашего друга. Пусть он вмешается. А мы в долгу не останемся. Что скрывать, мы готовы заплатить огромные деньги, лишь бы Кирюша вернулся домой. Главное, чтобы разобрались и сняли с него обвинения. Мы в долгу не останемся, я вас уверяю, ваш друг не будет обижен… -- голос Екатерины Ивановны прямо-таки играл. Она то понижала его до трагических интонаций, то возвышала до истерических ноток, при этом наигранно прикладывая к накрашенным глазам крошечный крахмальный платочек.
А я тем временем в душе удивлялась, с чего эта дама решила, что я могу уговорить Алексея договориться с кем-то об освобождении какого-то, незнакомого мне парня.
У этой дамы явно искаженные данные о моем друге. Я представила, как Алешка врывается в сизо и силой отбивает несчастненького мальчишку у своры охранников, и невольно тряхнула головой. Самое большое, что он может сделать, это нанять адвоката. Но родственники этим и без него занимаются.
Хозяйка меж тем продолжала играть убитую горем бабушку, хотя ни разу не назвала парня внуком. От ее речи разило фальшью. А чего стоит этот ее намек на оплату за работу по освобождению парня. Ее совсем не интересовала причина подставы внука, если таковая была. Да и намек на возможности Алексея. Это подобострастное упоминание о его возможности посещения самых высоких чиновных кабинетов.
Не знаю, как у Николая Семеновича, а у меня возникло ощущение, что меня окунули в бочку с патокой словоблудия. И при этом не было сказано ни слова о том, где, когда, при каких обстоятельствах их Кирилл был задержан. Не понравилось мне и появление этого пропитого зятя. По виду, этот зятек заливает за воротник вовсе не по поводу ареста сына, а совсем по другим причинам и уже не первый год. Слишком уж потрепан и пожеван.
Хозяйка упорно добивалась от меня обещания вытащить ее внука из следственного изолятора. Она, видимо, настолько отстала от реальности жизни в этом своем карамельно-пряничном особняке, что принимает меня за ту всем известную щуку из сказки, которая исполняет любое желание, стоит только произнести заклинание: по щучьему велению, по моему хотению.
Но я же не щука, и даже отдаленно не представляю, чем и как могу помочь. Хотела было уже резко отказаться, но Николай Семенович, предваряя мой ответ, легонько похлопал по моей руке своей ладонью и стал заверять свою знакомую, что мы сделаем все возможное.
-- Николай, меня не устраивают все эти пустые обещания похлопотать. Я хочу, чтобы моего Кирилла вытащили из этой дыры любой ценой, слышите, любой. Чего бы это мне ни стоило, -- оборвала его Екатерина Ивановна, -- вы знаете мои условия. Буду ждать обнадеживающих известий и только положительных результатов.
Мы шли по дороге к выходу из поселка. Николай Семенович потерянно молчал. Я поняла, что у старика были свои планы на благосклонность этой самой Екатерины Ивановны. Но, судя по властности тона и командным ноткам, она далека от желания провести остаток дней в тишине в обществе Николая Семеновича. Старик просто не понимает, что его откровенно используют, при этом, даже не скрывая своих намерений. Хотя сама-то Екатерина Ивановна, неужели верит, что ее приказы будут исполнены как по мановению волшебной палочки?
-- Что вы думаете об этом деле? – нарушил молчание мой спутник.
-- Судя по напору этой дамы, честно скажу, я не уверена в ее заверениях о невиновности ее внука.
-- Нельзя винить человека заглазно, Ксюшенька. Он вполне приличный мальчик. Я вас очень прошу, подумайте, что можно сделать.