Любочка проворно засеменила в босоножках на высоченных платформах, подхватила меня под руку и выпроводила в приемную.
-- Ксения Андреевна, не поверите, с кем приходится общаться. Этот из «Красного луча» совсем обалдел. На него какая-то мафия наехала. Хотят всю землю оттяпать. Сначала подкупить хотели, а потом наехали… Так он сюда…
В это время из кабинета вышел Ясонов. Он с кем-то говорил по телефону:
-- …немедленно. И запомните, это наезд на собственность господина Лепилова. Чтобы через час доложили. Любочка, -- это уже к нам, -- где бродят наши юристы? Живо их сюда! А вы, Ксения Андреевна, ехали бы домой. И не вздумайте вмешиваться. Это вам не детективчики писать. Тут дело серьезное, мужское.
Ну, спасибо! Нет, ну как вам нравится? Меня просто вытолкнули пинком из офиса, чтобы я не мешалась. А когда это я ввязывалась в мужские разборки? Там, где идет рейдерский захват, запросто можно и без головы оказаться. Только странно, что Алексей занимается таким малозначимым для него делом. Обычно для этого есть спецслужбы. Впрочем, меня это мало интересует. Вот то дело, о котором просит Николай Семенович, мне вполне по зубам. Так что, приятеля я уведомила. И не моя вина, если он не дослушал до конца. Разрешение получено. Да и повод для приезда в детдом вполне весомый. Кто в наши дни от спонсорской помощи отказывается. Осталось только адрес узнать.
Через день Николай Семенович известил меня, что имел беседу с Михаилом Семибратовым. Тот и сообщил адрес детдома, куда был помещен его сын Сережа. Находится он в соседней области, в четырехстах километрах от моего дома.
Алексей остается верен своим принципам. Потому при первом же напоминании о поездке, мне был выделен микроавтобус, загруженный под завязку подарками, и водитель. Когда я увидела, кто будет моим сопровождающим, откровенно скажу, на мгновение впала в ступор.
Из машины вылезла миловидная ладная девушка. Вся такая изящная как статуэтка. И только при последующем общении с ней я убедилась, что эта, так сказать, девица, скорее всего, моя ровесница. Но какая между нами разница! Меня вряд ли можно назвать девушкой, хотя и дамой не окрестишь. А вот моя охранница и по совместительству водитель, просто совершенство. Хотя, слово водитель применительно к женщине, согласитесь, противоестественно. Правильнее сказать водительница, но вот не прижилась эта норма в нашем языке.
Я еще долго думала над этим вопросом, пока мы ехали в направлении детдома. Почему продолжается мужской шовинизм в языке, хотя в жизни мы, женщины, уже почти век занимаем большинство мужских должностей. Ну, например, руководитель чего-то. Уж чем только не руководим, а вот скажешь руководительница, и тебя окрестят неучем. Или, скажем, директриса. А мэрша, как вам нравится? А ведь на деле, руководят по большей части в глубинке страны школами, фабриками, а порой и городами и районами именно женщины. Но нормой языка обозначение их профессии или области деятельности пока в женском варианте не стало.
Моя спутница молча вела машину, и скажу откровенно, очень профессионально. Не торопясь, но и не ползком, соблюдала все правила дорожного движения. Сама я водитель очень осторожный, но она была просто ассом в вождении. Одно было плохо. Очень уж молчалива. Когда я спросила, почему Алексей выбрал мне в сопровождающие именно ее, только пожала плечами. На все вопросы отвечала или кивком или покачиванием головы.
Когда молчание стало слишком уж тягостным, я удосужилась, наконец, выяснить, как зовут мою сопровождающую.
-- Зовите Татой. – Голос у нее был глубокий, бархатный, какой-то обволакивающий.
-- Это значит Татьяной, что ли? – уточнила я.
-- Пусть будет так.
Я еще некоторое время попыталась выяснить, сколько времени она работает у приятеля, почему выбрала именно эту сферу деятельности.
Моя спутница доброжелательно, но кратко отвечала на все мои вопросы. Так что беседы у нас с ней не получилось. У меня она уточнила только причину поездки именно в этот детдом. Я ей рассказала в нескольких словах о занимавшем меня деле. Никакого секрета в этом не было. Да и Алексею она, я так думаю, ничего не расскажет.