Вскоре Маринка привезла к ней на смотрины своего принца. Был он не то, что красив, скорее элегантен и предупредителен к женщинам. Все это для провинциалок казалось удивительным и необычным.
Михаил Семибратов открыл собственное рекламное агентство. Этому поспособствовали родные парня. Он создавал необычные в тот период рекламные щиты, как опытный психолог, находил нестандартные решения и необычные зацепки для неискушенного зрителя, которые заставляли того помимо воли интересоваться рекламируемым товаром…
Марина для Михаила была великолепной моделью. И он честно пытался помочь ей в адаптации к столичной жизни. Но вскоре понял, что за броской внешностью девушки скрывается ничтожная душонка, желающая брать от жизни все, ничего не давая взамен. На все поползновения своей знакомой затащить его в постель, он отшучивался. Прекрасный фасад ведь еще не гарантия, что и квартира будет роскошной. Он это понимал и пытался пристроить свою протеже поудачнее в кругу своих знакомых.
В тот раз он поддался на уговоры Марины съездить к бывшей однокласснице, посмотреть ее эскизы одежды. Взял с собой и Вадима, своего напарника. Тот давно заглядывался на Марину.
Наташа вначале не произвела на него впечатления. Так, невысокая, худенькая, какая-то бесцветная. Но увидел ее работы и замер. Было в них что-то такое, цепляющее за душу. Очень художественно выполненные эскизы еще не создавали целостности образа. А вот уже готовые работы просто завораживали. Вроде ничего в них нет необычного. Простые ткани, обычная фурнитура, а, поди ж ты, в комплексе создавали необыкновенный ансамбль.
Михаил вскоре понял, что Наташа настоящий художник и необыкновенной широты и щедрости человек, настоящий эрудит. С ней можно было говорить обо всем. Все ее интересовало, увлекало. Она была тем человеком, которого он искал все юношеские годы. И ее внешняя неброскость уже не замечалась.
Очень скоро они стали жить вместе. Маринка Касовичева виду не подала, но злобу на одноклассницу затаила. Она никак понять не могла, как так получилось, что этот ее потенциальный принц, о котором мечтала и так долго окучивала, позарился не на нее, яркую красавицу с приданным, а на какую-то мышку серую, невзрачную. Но отношений с Наташей не порвала. Ведь не поженились же они с Мишкой. Глядишь, предатель и разглядит, на кого он ее, красавицу Марину, променял, и вернется с повинной.
Касовичева связи с Аленой Тихоновой не прерывала. Мать твердила, что нужные связи надо растить и лелеять, глядишь, когда-то и пригодятся. Дома, в Грозном, становилось все тревожнее, мать перебралась поближе к столице. Переехали в Москву и родители Тихоновой. Через знакомых получили квартиру, пришлось, правда, облагодетельствовать кое-кого.
Алена прилежно постигала науку экономику, стараясь во всем быть первой. Правда, удавалось это ей уже не так блестяще, как в школе. Таких, как она, хватких и зубастых на факультете было хоть отбавляй. И приходилось биться за место под солнцем. Заверения матери в том, что именно здесь, на экономическом факультете Алена найдет свое счастье, не сбывались. Молодых людей было много, в основном, из хорошо обеспеченных семей, но… в большинстве своем из южных республик. Эти любили погулять, пыль в глаза пустить, а вот до серьезных отношений дело не доходило. Москвичи, мальчики состоятельных родителей, также искали только развлечений. Травка, легкие наркотики, ночные клубы, валютные «ночные бабочки»… Все доступно, были бы деньги. К чему связывать себя узами отношений, тем более, с провинциалками. А Алене хотелось блистать, доказывать всем, что она первая из лучших. Вскоре поняла, что блистать сможет только среди своих старых знакомых. Потому сблизилась с Маринкой Касовичевой. Та была в своем репертуаре. Времени даром не теряла, крутила со всеми молодыми людьми подряд. Михаил Семибратов вначале Алену не зацепил. Ей, при ее-то амбициях, хотелось красавца, да такого, чтобы однокурсницы ахнули, а однокурсники поняли, кого они игнорировали.
Однажды к Тихоновой в неурочный час примчалась в слезах и соплях Маринка. Сразу жахнула стакан вискаря из бара для гостей, плюхнулась на диван в гостиной и, перемежая стоны и вопли нецензурной бранью, поведала свою трагедию.
-- Нет, ты представь, эта занюханная шавка, которой только и остается, что мести тротуары, отбила у меня Мишку. Ты можешь себе представить? У меня! Да что он в ней нашел? Козел! Мне-то сказал, что, мол, у нас с ним интересы разные… Какие с бабой могут быть особые интересы? Нет, ну скажи, что в ней может быть такого, чего во мне нет?