Часть первая. Глава третья.
Глава третья.
Машина свернула к заправке. На мой вопросительный взгляд Тата пояснила, что решила заправить здесь бак под завязку. Кто знает, какой бензин будет на дальней провинциальной заправке.
Я равнодушным взором окинула окрестности. Внимание привлек подкативший к зданию тонированный автобус с выступающими рожками зеркал бокового обзора. Он чем-то неуловимо напоминал мне толстую гусеницу из детских мультиков. Вот гусеница извергла из утробы стайку ребятишек среднего школьного возраста. Они стремительно понеслись к дверям расположенного в здании заправки магазина.
Не столь уж давно и я вот в таком же автобусе ездила с детьми на экскурсии. Потому могу на сто процентов предположить, что часть детей, причем большая, устремилась к магазинным туалетам, а меньшая – к прилавкам, чтобы приобрести на выданные родителями деньги какую-нибудь чепуху в виде одноразовых игрушек или жвачек… Как все знакомо…
Между тем, Тата, оплатив за бензин, споро отвинтила крышку, вставила в бак пистолет шланга и надавила на кнопку. В бак ударила тугая струя бензина. В открытое окно пахнуло неуловимо знакомым с детства ароматом…
Так пахло у керосинного ларька. Мгновенно всплыли в памяти, казалось бы, напрочь забытые картины детства…
Впервые мне доверили одной идти за керосином летним утром сразу после окончания первого класса. Мама выставила небольшой железный бачок с приваренной широкой ручкой. Она была удобна для взрослой руки, но не для детской. Потому всю дорогу приходилось то и дело менять ладони, потому что пальцы быстро уставали. Мама дала несколько монеток. Не помню, сколько в то время стоил литр керосина. Кажется, копеек шесть-семь.
Идти надо вдоль своей улицы до ее пересечения с Тбилисской, которая была единственной в округе шоссейной дорогой, и по ней изредка ездили машины. Дойдя до этой улицы, я свернула налево и пошла вдоль всего длинного квартала. На этом отрезке улицы жили пятеро моих одноклассников. Но я с ними пока не дружила. Да и по улице этой не ходила, хотя школа была в конце следующего квартала.
Керосинный ларек находился у самой дороги на перекрестке Тбилисской и Фруктовой. Там в землю была врыта емкость. В определенные дни приезжала машина, емкость заполнялась керосином. В будке, окрашенной зеленой краской, хранился инвентарь для розлива керосина. Такие же, как и для молока, черпаки, только черные, железные, и разного калибра воронки, чтобы удобнее было заливать керосин в бачки.
Продавец в черном халате накачивал ручным насосом радужную, маслянисто отсвечивающую жидкость, наполняя окрестности непередаваемым ароматом химии. Наш город считался одним из крупных центров добычи и переработки нефти. И зимой, и летом над ним витал запах бензина и керосина, а от Сунжи несло тухлотой разлагающихся нефтепродуктов. Но мне, в то время ребенку, все это было неизвестно. Просто вся моя жизнь была каждодневно связана с этими ароматами. Они были родными и знакомыми с самого рождения...
Наконец продавец завершал приготовления к работе. Очередь оживлялась, выстраивалась в рядок, ставя на скамеечку бачки и прочие емкости, в которые продавец проворно наливал керосин через большую воронку.
Но, пока стоишь, была возможность нанюхаться этого одуряющего аромата, кружащего голову, а если переберешь, то и вызывающего чувство тошноты и рвоты. Это теперь известно, что парами этими можно отравиться, а тогда кто об этом задумывался. Запах был везде: на улице, во дворе, в доме. Готовили еду на примусах и керогазах, а от них запах был не меньший, чем из керосинного ларька.
Я многие годы с явным удовольствием вдыхала этот запах керосина, а потом долго распознавала его в букете выхлопных газов машин. Токсикоманкой не стала, но со временем от запаха бензина или керосина у меня стала болеть голова…
В детстве угол перекрестка Тбилисской и Фруктовой, зеленая будка керосинного ларька, кирпичный дом, в котором жила одноклассница, тоненькая девочка с остреньким личиком между огромными белыми бантами, был очередным этапом моего познания окружающего мира. Мира, в который я хотела идти одна, без сопровождения, чтобы избавиться от страхов детства и самостоятельно познать суть окружающей действительности. С каждым днем мое жизненное пространство заметно расширялось. Иногда по моей воле, но большей частью против моего желания. Однако в это пространство проникали, впитывались новые сюжеты, открывая моему сознанию иные, все более высокие горизонты. И мой плоский, двухмерный мир независимо от моего желания расширялся, раздувался, становился объемным, расцвеченным яркими красками, новыми звуками и запахами. Все в нем было необычным, незнакомым и от того интересным…