Заведующая кивнула в сторону двери и произнесла куда-то в пространство:
-- Ибрагим, выпусти их.
Тут я сообразила, что Александра Ивановна не так проста, как кажется на первый взгляд. Скорее всего, у нее в ухе динамик, а где-то на груди микрофон. И она связана с охраной. В таком случае, здесь творятся какие-то дела, о которых не принято распространяться в обществе.
За воротами меня ждала хмурая Тата. Она кивнула мне на место рядом с собой, захлопнула дверь и развернула машину в сторону, противоположную дороге, по которой мы ехали.
Она зло глянула на меня и провела рукой по лицу, на секунду остановив указательный палец у губ. Потом смахнула несуществующего комара. Машина покатила куда-то вглубь поселка, потом к водоему. Здесь, в кустах, моя охранница споро разоблачилась до купальника и плюхнулась в воду. Затем знаками заставила то же самое сделать и меня.
Вода меня не особенно привлекает. Тем более, в незнакомых водоемах. Я боюсь подцепить какую-нибудь болячку, потому что жизнь в неблагоприятных условиях сделала из меня аллергика. Но тут я не сопротивлялась. Залезла в воду, окунулась. Потом собралась выходить на берег. Но вдруг жесткая рука с силой зажала мне рот и нос и дернула под воду. Я стала брыкаться, в ужасе пытаясь высвободиться из рук нападавшего. Но получила увесистый удар и на мгновение потеряла сознание.
Очнулась в каком-то шалаше или под навесом ветвей. В укрытии было пасмурно и сыро. Сразу вспомнилась чья-то попытка меня утопить. Я дернулась от страха и огляделась. Это были действительно ветви ивы, спускающиеся до самой воды. Я лежала на кромке берега между водой и стволом и была привязана за талию к низко расположенному суку. Почти перед моим носом покачивалась записка.
Я тут же внутренне выругалась. Очки остались на берегу, а без них чтение почти невозможно. И все же, сфокусировав глаза, я разобрала текст. Моя охранница извещала, что события приняли непредвиденный оборот. Меня разыскивают по подозрению в шпионаже за детдомом. Поэтому Тата приняла решение втереться к ним в доверие и инсценировала мое утопление.
Тут я оторвалась от записки и фыркнула: что за ересь? Кому я нужна? Я ведь даже еще и не приступила к выяснению того, ради чего приехала в детдом.
Далее в записке сообщалось, что ночью за мной придут и тайно вывезут из поселка. А до этого времени мне не советовали поднимать шум и высовываться.
Я была зла на весь свет и, в первую очередь, на своего приятеля, который подсунул мне такого водителя. Но и ослушаться Тату побаивалась. Не просто же так она пошла на этот поступок. Что-то же этому способствовало? Тем более, что Алешка не прощает предательства своих интересов. Я далека от мысли, что ради меня он решит провести расследование и наказать виновных. Не настолько он альтруист, да и я в его жизни не на столь значимом месте, чтобы устраивать разборки. Но вот то, что его распоряжение оказалось невыполненным, а тем более, если произошло предательство его интересов, тут уж боюсь, он землю перероет, но ослушник будет наказан по всей строгости.
Мне не оставалось ничего другого, как только ждать. Вечер наступил довольно поздно. Ведь лето же. Я сидела, привалившись к стволу дерева, слышала веселые крики детворы, потом и говор взрослых и боялась, как бы кто ненароком не заглянул под ветви дерева, где пряталась я. Но все обошлось.
Наконец солнце медленно, со скрипом, сползло за горизонт, в воздухе распространилась прохлада, а вместе с ней и вездесущие комары. Эти зазуммерили с возрастающей силой, выводя мои и без того потрепанные нервы из равновесия. Я уже нещадно обмахивалась сломанной веточкой, ежась от знобкой прохлады. И вот в моем укрытии совсем стемнело. Голоса на пруду стихли. Последние купальщики, пришедшие ополоснуться после трудового дня, покинули водоем. Наступила тишина. Только рыба кое-где взбулькивала воду, охотясь за насекомыми, да лягушки устроили вечерний концерт.
Неожиданно рядом зашелестела трава, тонкий лучик фонарика мгновенно описал вокруг меня круг, и на руки мне упал узелок.
-- Одевайтесь, я вас на берегу подожду, -- прошептал женский голос.
Дважды мне предлагать не пришлось. Я на ощупь разобралась в принесенной одежде, кое-как натянула ее на себя и стала выбираться из зарослей ивняка. В темноте это оказалось делом непростым. Но вот чья-то рука ухватила меня за локоть, потянула вверх, помогла сориентироваться на крутом склоне, подталкивая в нужном направлении. Без помощницы я бы вряд ли смогла выбраться из зарослей.