Рядом с магазином в определенные дни ставят желтую бочку как для кваса, только на боку у нее написано слово «молоко». Читать я уже умею. Мы с Алешкой занимаем очередь. У бочки толпятся человек десять. Но это не факт, что к началу продажи их не окажется раза в два-три больше. Очередники переговариваются, обсуждают последние новости, рассказывают о том, что интересного в их семьях и семьях общих знакомых. Все здесь друг друга хорошо знают. Порой слышатся возмущенные рассуждения, что, мол, нечего пускать в очередь тех, кто не живет на Бароновке. А то и своим молока не хватает.
И мне кажется, что при этих словах все подозрительно косятся на меня. Но Алешка крепко держит меня за руку. Оказывается, он всех или почти всех знает по именам.
-- Здравствуйте теть Варсик, доброго здоровья теть Кнарик…
-- Леня, -- добреют тетки, -- ты как здесь оказался? Вроде говорили, что вы с матерью переехали?
-- Нет, на Спокойной живем, через три квартала, -- вежливо информирует любопытных мой друг, добросовестно отвечает на все вопросы теток. Те, удовлетворив любопытство, начинают бойко что-то обсуждать на непонятном мне языке. Я вижу, что Алешка отлично понимает, о чем они говорят, но не проявляет никакого интереса.
Наконец из магазина появляется толстая тетка с хорошо заметными темными усиками на верхней губе и щетиной под подбородком. На голове у нее белый колпак не первой свежести. Поверх такого же замызганного халата повязан грязный передник с карманами.
Молочница неторопливо открывает замок на дверце, прикрывающей кран бочки. Двое мужчин приносят молочную флягу и несколько мерных черпаков на белом эмалированном подносе, покрытом марлей. И действо начинается. Тетка, которую стоящие в очереди уважительно называют Софой, открывает кран бочки. По шлангу в алюминиевую флягу начинает тугой струей извергаться молоко, взбивая пышную белую пену. А тетя Софа погружает литровый черпак и привычными движениями наполняет подставляемые бидоны. Изредка она переговаривается на непонятном мне языке со знакомыми.
Очередь быстро продвигается. Вот она доходит до нас.
-- Три литра, тетя Софа, -- говорил Алешка, выгребает из моей ладошки монетки и подает молочнице.
Та, не глядя, кидает их на тарелку, где в молочной жиже мокнет горка разнокалиберных монет. Бумажные деньги тетка кладет в карман на своем необъятном животе. Я замечаю, что она почти никому не дает сдачу. Если кто-то делает замечание, Софа недовольно поджимает губы и начинает пренебрежительно и наигранно медленно копаться в горке мелочи, выискивая нужные монетки. А их у нее почему-то не находится. И очередь начинает возмущаться. И те, что стоят дальше, советуют требующим сдачу приносить деньги под расчет и не задерживать продавца. По большей части те, кто хотел получить сдачу, уходят ни с чем или получают требуемые монетки, но обязательно одной-двух копеек не досчитываются.
Сегодня мы пришли пораньше, и молоко нам досталось. За нами стоит длинная очередь, хвост которой растянулся до проезда между дивизионными домами. У стоящих в конце очереди нет никакой уверенности, что молока им хватит. Потому они всячески торопят тех, кто уже добрался до вожделенного прилавка.
-- Пойдем до моста сходим, -- предлагает Алешка. И я сразу соглашаюсь.
Мы сворачиваем на улицу Бутырина и идем вниз. За домом с магазином в подвале стоит здание пониже, но тоже серое.
-- Это офицерская столовая и гарнизонная гостиница, -- авторитетно заявляет Алешка. Я ему верю. Мама говорила, что тетя Ляля, Алешкина мама, служит официанткой в офицерской столовой.
В столовую ведут четыре крутые ступеньки с поручнями. Алешка предлагает подняться и посмотреть, что внутри. Но я стесняюсь. За зданием столовой видны большие металлические ворота с красными выпуклыми звездами. Они открываются, и через них на улицу выезжают большие зеленые машины. Рядом с воротами есть дверь, ее называют еще проходной. Возле нее стоит солдат. Алешка поясняет, что это дежурный, и даже вступает с ним в разговор.
Потом мы долго идем вдоль стены длинного низкого здания, которое мой приятель называет казармами. За зданием тоже есть ворота со звездами. За забором видны деревья, а дальше крутой склон речного берега. Тротуар ведет к мосту через Сунжу.