Однако на этот раз Лепилов предложил мне вместе с Ясоновым поискать того обмененного в детдоме ребенка. Раз уж монахиня не сказала, где теперь ее муж, может быть, стоит начать с ее дочери?
Мне пришлось сообщить адрес, полученный от настоятельницы монастыря. Вначале я решила выставить свои условия, но друг мой Алешенька усмехнулся и пригрозил:
-- Надеюсь, ты пока не сомневаешься в моих возможностях? Мне вполне по силам подкупить не только мать настоятельницу. Тем более, что она теперь мой близкий друг, после того, как я оплатил стоимость и организовал строительство колокольни храма, о восстановлении которой они так долго мечтали и собирали пожертвования. А тебя в таком случае от расследования отстраню…
Это был неприкрытый шантаж, но… я поняла, что меня не устранят от поисков и даже позволят съездить к дочери монахини.
Через некоторое время Ясонов прибыл за мной на внешне неприметной машине. В марках я не особо разбираюсь, потому и поинтересовалась, почему на этой развалюшке, а не на «хаммере»?
-- Старушка неказиста, но даст фору любому внедорожнику, -- похлопал по капоту машины Валерий Яковлевич и добавил, -- нечего мелькать в глубинке барскими игрушками. Садитесь, едем в гости к дочери монахини…
-- А Алексей? Он вроде бы собирался?
-- Ох, не барское это дело собирать сведения. Он будет координировать наши действия из офиса…
-- Да-а, -- только и смогла я произнести и надолго заткнулась. Алешка мой приятель детства и из каких-то, одному ему понятных соображений, решил опекать меня и моих детей. Конечно, причины этому есть, и я о них уже рассказывала, но очень многие предпочитают на такие мелочи не отвлекаться. А в случае, если эти мелочи мешают, могут запросто их убрать. Потому в поведении моего друга много непонятного. Я не сомневаюсь, что при необходимости он, не задумываясь, может убрать меня со своего пути, но вот пока возится со мной и с моими бредовыми идеями, отвлекаясь от серьезных проблем, которые ставят перед ним бизнес и власть.
Словом, мы с Ясоновым отправились в путь на поиски дочери монахини. Машина споро катила по шоссе. Внутри она оказалась вполне комфортной и даже с кондиционером. Услышав мои выводы, Валерий Яковлевич фыркнул и заявил, что всех достоинств этой колымаги не знает никто.
На подъезде к МКАДу мой спутник уточнил по компьютеру обстановку с пробками в столице и области, потом сориентировался по карте, и мы двинулись по объездным дорогам. Я почти никогда не ездила по таким закоулкам. В одном месте пришлось переезжать через речку на допотопном пароме, в другом – по полуразвалившемуся мосту. Оказалось, что и в столичной области есть такие медвежьи углы, где простому люду даже в столь просвещенный век приходится жить в условиях средневековья.
Наконец, наш путь подошел к завершению. Навигатор привел машину к той деревне, где обитала дочь монахини Аполинарии.
Местная церковь стараниями прихожан приводилась в божеский вид, но средств и пожертвований было недостаточно. Батюшка Илья и матушка Елена сердечно встретили нас на пороге дома. Священник еще не снял рабочий фартук, а его одежда была в извести и краске. Он только что вместе с рабочими трудился на лесах, возведенных вокруг стен церкви.
Нас пригласили в дом отобедать. За трапезой я рассказала, что по случаю оказалась в монастыре и познакомилась с сестрой Аполинарией. Я имела с ней беседу, после чего сестра Аполинария отбыла в скит.
Матушка Елена склонила голову, слушая известие о матери. Три девочки-погодка молча смотрели на меня широко распахнутыми глазами. Все они были похожи на свою мать, а та живо напоминала мне монахиню Аполинарию.
Наконец, когда обед завершился и отец Илья извинился за то, что покидает нас, так как его ждут рабочие, а Ясонов напросился с ним в церковь, чтобы посмотреть, какие там ведутся работы, мы с Еленой остались одни. Она отпустила девочек в садик у церкви под присмотр старушки и известила, что сможет уделить мне совсем немного времени. Летом каждый час дорог.
Я поинтересовалась, знает ли она, где живут ее отец и брат.
-- Конечно, я с папой постоянно в контакте. А Дима… Вот что, вы спросите об этом у папы. Я дам вам адрес…