Голос затих. Наташа со стоном перевернулась на бок, взглянула на старушку. Та все еще дышала, слабо, с легким хрипом.
-- Я еще на этом свете. Я должна сказать тебе что-то важное. Это знание держит меня в этом мире. Так вот, эти нелюди, возомнившие себя богами человечества, обыкновенные ростовщики, обыкновенные воры и грабители. И что страшнее всего, убийцы. Они ведь могут существовать только за счет отъема у остального человечества произведенных теми продуктов труда. Они это знают, и это их бесит. Без народов, населяющих планету, они ничто. Пыль в космосе. Пока на Земле есть рабы, которые добывают для них ресурсы, эти нелюди живут. – Опять послышался смех. – Они и размножаться без этих рабов не могут. Пытались закуклиться в среде себе подобных, да очень быстро началось вырождение. Нужна свежая кровь. И не абы какая. А конкретная. От пранарода, основателя всех земных цивилизаций. Только его представители являются носителями основного генетического кода. Только этот народ, сколько бы крови в нем не мешалось, в третьем-четвертом поколении очищается до своей основной составляющей. Его представителей эти нелюди ненавидят больше всего. И гнобят, душат, а уничтожить не могут. Потому что, без него они и сами загнутся. И знают, что от него они свою погибель найдут… Но… время наше заканчивается. Я чувствую, что силы покидают меня. Осталось совсем немного…
-- Кто вы? – мысленно спросила Наташа.
-- Неважно. Скажем так, я взбунтовавшаяся нелюдь, понявшая всю бездну ужаса, который сотворили мне подобные с другими народами. Но я ничего не смогла сделать. Разве что убрать из этого мира порожденных мною продолжателей этого рода…
-- Вы убили детей?
-- Детей? Нет. Это были уже не дети, а бездушные, злобные и расчетливые хищники. Но я их убила не физически. Да у меня и сил бы не хватило. Я уничтожила их финансово. Я отняла то, что является их главным смыслом жизни. Я перекодировала все данные на их тайниках и счетах в банках. Они ведь доверяют электронике, они слепо верят только прогрессу, только машинам, надеясь в скором будущем заменить ими людей. Сейчас они бьются над тем, как вернуть свои коды… Но я ведь не просто так занималась в университете,.. потом читала студентам лекции… Мои силы на исходе… Молчи, внимательно слушай… Эти данные сейчас отпечатаются в твоем мозгу… Ты забудешь их… Но они всплывут, когда понадобится… если ты выйдешь отсюда… я на это надеюсь… останови их…
Голова старушки дернулась, подавившись хрипом, и из горла вырвался протяжный выдох…
…Разбудил ее какой-то шорох. Наташа непроизвольно дернулась и открыла глаза. Она была в обычной камере. Оглядела все пространство вокруг. Где старушка, которая совсем недавно что-то говорила ей о каких-то злодеях? Никого нет. И не видно никаких следов пребывания здесь кого-то другого. Она поняла, что это был только сон. Страшный, нереальный, изобилующий какими-то непонятными сведениями, неподвластными ее сознанию…
Но вот шорох опять повторился. Она со стоном попыталась перевернуться из неудобного положения и посмотреть на источник шума. И тут чья-то рука закрыла ей рот. Ее моментально сволокли на пол и затащили под топчан.
Мгновением позже дверь в камеру распахнулась. В нее заглянул охранник, потом представительный мужчина. Они осмотрели пространство камеры, словно надеясь что-то отыскать в этой пустоте.
-- Здесь ее нет, -- сообщил один.
-- Вижу, -- отозвался другой.
Дверь захлопнулась. Наташа удивилась, что проверяющие не заглянули под топчан. Но дальше этого ее рассуждения не продлились, потому что незнакомец проворно затащил пленницу в отверстие лаза, оказавшегося под топчаном, потом аккуратно заделал за собой ход. В полной темноте он вполне уверенно потянул Наташу, ухватив за ворот ее одежды, куда-то вглубь.
Она потеряла сознание. Боль в покалеченном теле была столь невыносима, что мозг отключил сознание. Очнулась в каком-то подвале, затхлом и заваленном старьем. Рядом с ней был человек в черной одежде, даже на голове у него была маска с двумя прорезями для глаз.
-- Кто вы? Где я очутилась? Где та старушка, которая лежала рядом? Что с ней стало?
На все ее вопросы ответом было молчание. Возможно, незнакомец ее не понимал. Он взял ее руку, повернул запястьем вверх и посмотрел на небольшую наколку в виде переплетенных букв С и К. Этот вензель когда-то придумал брат и помечал им свои книги. А когда пришло известие, что он погиб, Наташа попросила одного из знакомых ребят выколоть ей татуировку на руке в виде этого вензеля. За это в свое время она получила нагоняй и на педсовете школы, и по комсомольской линии, и от родителей. Потом все спустили на тормозах. Все-таки лучшая ученица школы, да и горю все сочувствовали. Правда, Наташа старалась наколку скрывать от посторонних глаз. Ей было неприятно чужое любопытство.