Неожиданно незнакомец заговорил. Голос его звучал странно, нереально. Словно это говорил неодушевленный механизм, без эмоций, без интонационной окраски.
-- Что это обозначает?
-- Вы русский? – удивленно и обрадовано спросила Наташа, на мгновение забыв о боли.
-- Нет. Я учил язык. Этот рисунок мне знаком. У меня был друг, он его часто рисовал… Что он означает?
-- Вы знали моего брата? Когда? Он жив?
-- Ответь, что значит этот знак?
-- Этот вензель придумал мой брат: С -- первая буква имени, К – фамилии. Скажите, он жив?
-- Нет. Он погиб… Я увидел знакомый рисунок и решил в память о нем сделать доброе дело, спасти тебя…
-- Спасибо. Но… где мы находимся?
-- Это подвал под крематорием, в котором сжигают отработанный материал. Я работаю в крематории. Мне было приказано убрать два трупа из камеры. Там один был действительно труп, а другой еще дышал. Я увидел рисунок… и решил спасти тебя. Спрятал в одной из пустых камер. Я проделал ход туда, чтобы скрываться от надзирателей…
-- Так вы не из их числа?
-- Я? Я обычный раб, и мое место у крематорской печи… Так вот, я не думал, что поднимется такой шум, когда один из трупов пропал… Все стали обыскивать… Пришлось вот таким способом спасать тебя…
-- Но вас же может ждать наказание?
-- А какое наказание может быть жестче, чем то, которое я уже получил? Я навечно прикован к этому месту. Я живой труп в этой могиле… Но тебя постараюсь вытащить отсюда…
В архиве канцелярии детского дома, куда пробралась Тата, все папки в шкафу находились в идеальном порядке и располагались по алфавиту.
В ночной темноте все было призрачным и каким-то нереальным. Задернув шторы на окнах, она включила фонарик, укрепленный на лбу, стала пересматривать те папки, что стояли под литерой К. Но знакомой фамилии там не значилось. Странно. Ведь прослушка записала разговор этой дамочки, мнящей себя детективом, и владелицы дома в коттеджном поселке вполне четко.
Тата долго думала, как подобраться к этому особняку и его обитателям и узнать сведения, которые она собирала долго и кропотливо. И тут она перехватила сообщение, что интересующая ее особа ждет к себе в гости какую-то детектившу, которую привезет к ней давний знакомый.
Детективша ей с первого раза не понравилась. Уж очень проста и невзрачна. А рядом с представительным стариком так просто видится обычной деревенской простушкой. Но Тата отлично знала, что за обычной, неприметной внешностью иногда прячется опасный и хитрый противник. Превратившись на время в уборщика улицы, она даже вступила в разговор с детектившей и незаметно прикрепила той микропрослушку. Тогда и узнала, что интересующий ее ребенок был отправлен в спецдетдом.
Способ проникновения в детдом, предпринятый детектившей, был прост и удобен. И она не приминула им воспользоваться.
Тата вполне серьезно выслушала все домыслы детективши, скептически восприняв предположение той, что все сведения им преподнесут на блюдечке. Потому что уже поняла, что само это учреждение носит явно криминальный характер, а поведение и одежда заведующей намекают на принадлежность той к какой-то противоправной структуре.
Стоило только посмотреть на украшения этой благообразной дамы, да и на одежду, внешне неприметную, но произведенную самыми модными кутюрье современности, чтобы усомниться, что у обычной чиновницы районного уровня, получающей, пусть даже вдвое-втрое большую зарплату, чем другие государственные служащие ее уровня, хватит средств на такие цацки. А когда увидела ее хоромы на высоком берегу городского пруда, окруженные добротным трехметровым забором, поняла, что в этом детдоме, как, впрочем, и в ряде других, творятся дела, далекие от добродетельности и благотворительности…
Но в архиве канцелярии детдома все было чинно и благообразно. Здесь не хранили компрометирующих сведений, в чем убедилась и недавняя комиссия следственного управления. А история маленького мальчика, волей судьбы попавшего когда-то в эти стены, была именно такого плана.
Потом ей пришла в голову мысль о том, что мальчика могли поместить под другой фамилией. Она стала искать папку в другом отсеке. И нашла. Быстро перелистала документы. И стиснула зубы. В этих пожелтевших бумажках говорилось о том, что ребенок поступил в детдом в критическом состоянии, с тяжелой формой ДЦП. После курса лечения, состояние его было стабилизировано. Через какое-то время по линии благотворительной помощи детям с тяжелыми родовыми травмами он был отправлен в одну из зарубежных клиник, где и скончался в возрасте четырех лет…