Больше Тате делать в этом детдоме было нечего. Она вышла из канцелярии, уже не заботясь о конспирации, перебралась через забор и направилась к лесному массиву в километре от города. В глубине его стояла с виду потрепанная машина. Достав ручной гранатомет, она вставила снаряд и навела видоискатель на роскошный особняк над прудом. Когда над крышей этого дома расцвел цветок взрыва, равнодушно сложила вещи в машину, завела мотор и, не глядя, выехала на лесную дорогу. Здесь ей делать было нечего. Она поняла, что ее надежды разбиты. В сердце осталось только одно желание: мстить. Мстить так, чтобы каждый из виновных долго и медленно вертелся на вертеле ее мести над огнем ее ненависти, расплачиваясь за каждую минуту ее унижений, боли, утрат и несбывшихся надежд.
Незнакомец в маске устроил Наташу в дальнем углу подвала. Здесь она приходила в себя после побоев, залечивала раны и строила надежды на будущее. Незнакомец с металлическим голосом объяснил ей, что замок старинный, крематорий сделан в самой древней его части, где когда-то была кухня для челяди. Под кухней располагались подвалы и колодец, в котором давно иссякла вода. Вход в подвалы находится за топкой крематория, а туда ни один считающий себя свободным обитатель замка не пойдет. Так что эта часть замка для Наташи оказалась самой безопасной. К тому же, вскоре с путаницей с трупами разобрались. Путем перекрестных опросов выяснили, что разом сожгли два трупа, хотя охраннику доложили об одном. Мол, каждый из рабов крематория решил, что о производящемся двойном сожжении трупов доложил напарник.
Впрочем, охрана справедливо полагала, что никто из находящихся в замке без их ведома на волю не выберется. А если где и спрятался в дальнем углу, то там и околеет.
Еду приносил раз в день незнакомец с металлическим голосом. Он молча ждал, пока она ела, потом забирал посуду. Иногда спрашивал о чем-нибудь из прошлой жизни. Интересовался тем, что творилось в мире. Сам он уже многие годы не выходил из замка и не знал, что делается за его стенами. То, что можно было услышать из пьяных разговоров охранников, располагающихся на верхнем ярусе над жилищем рабов, незнакомца поражало, но было каким-то нереальным, как и то место, где он обитал.
Незнакомец с недоверием и даже ужасом слушал рассказ Наташи о том, что Советского Союза больше нет. Что страна распалась на пятнадцать республик. Теперь каждая существует самостоятельно. Народ бедствует. В стране страшная инфляция. Предприятия закрываются. Люди месяцами не получают зарплату… Выживают за счет своих огородов. В столице и других больших городах идет разгул бандитизма. Все сферы деятельности поделены между мафиозными группировками. Людей крадут и продают, процветает проституция, пошел накат наркомании на молодежь и подростков…
Незнакомец в удивлении качал головой и что-то бормотал на непонятном языке. Однажды он спросил о том, как Наташа попала в этот замок. Та подробно рассказала, как ее похитили с яхты и продали в рабство. Но ее собеседника интересовала и предыстория событий. Он долго и в деталях расспрашивал о ее жизни, о том, чем она занималась, о ее семье, о работе, о друзьях и знакомых…
Эти беседы были недлинными, но каждый раз возобновлялись с того момента, на котором закончились в прошлый раз. Да и посещения незнакомца были не регулярными. Он пояснил, что в замке он никому не доверяет. Здесь каждый борется только сам за себя. И если кто-то узнает о ней, то тут же донесёт охране, просто, чтобы выслужиться. Он даже в среде рабов считается изгоем. Ему доверена самая черная работа – загрузка в топку трупов, их сжигание и очистка от пепла. Но и за ним постоянно следят…
Наташа поправлялась медленно. Плохо срастались поломанные ребра и нога. Многочисленные раны часто гноились и воспалялись. Незнакомец, который на вопрос, как его зовут, сказал, что она может называть его Саидом, приносил какие-то снадобья, мазал ими раны, зафиксировал ее переломы с помощью подручных материалов и ждал, когда все это заживет. Их разговоры стали для обоих отдушиной в этом страшном и беспросветном существовании.