Вот за подготовкой к приезду детей меня и застал Алексей. Он, как всегда, прибыл с целой бригадой помощников, секретарей, охранников. И естественно, на вертолете. До этого, буквально за полчаса, убыл в столицу сосед. И я еще удивилась, что вертолет вернулся с полпути. Неужели пунктуальный желчный Виктор Владимирович что-то забыл?
А тут, оказывается, соизволил осчастливить меня своим посещением друг детства. Пришлось прервать начатую уборку, потому что Зина, увидев предмет своих воздыханий, забыла о намеченных планах на день и теперь кружила возле Алексея, готовая предупредить любое его желание. Мой приятель таял в таком облаке внимания и любви как кусок сахара в горячем чае и только, как сытый и ленивый кот, изредка посматривал в мою сторону.
Наконец я не выдержала:
-- Ну, и…
-- Что, ну и? – тут же вскинул брови мой приятель.
-- Ладно, я прониклась значимостью твоего посещения. Не пойму только, к чему вся эта демонстрация. Я сижу дома, ни во что не лезу, жду детей. Кстати, когда ты привезешь Ирку?
-- На днях. Сей же час, как только сдаст свои очередные хвосты. Я поставил условие, чтобы все оценки у нее были отличные…
-- Ну, тогда я не увижу ее до осени, -- тут же возмутилась я.
Не люблю, когда от детей требуют невозможного. Я считаю, что в обучении главное, чтобы ребенок понял тему, мог самостоятельно ее обсудить, применить в реальной жизни, а не зазубривать бездумно куски текста, чтобы в угоду учителю отбарабанить ответ, даже не вникая в суть. Я это касаемо языков. Но Алексей непреклонен. Ребенок должен знать как минимум три языка.
-- Отнюдь, буквально на следующей неделе она будет в твоих объятиях…
-- Правда? – тут же обрадовалась я, но потом осторожно спросила:
-- Но… ты же не только ради того, чтобы сообщить мне эту новость, прибыл сюда?
Лепилов зажмурился, как кот, который только что съел миску сметаны, разве что не облизнулся от удовольствия, потом усмехнулся:
-- Ты, как всегда, проницательна. Хотя не откажу себе в удовольствии погостить здесь, когда приедут дети. Но сегодня у меня несколько иные планы. Видишь ли, я приглашен на некое мероприятие, скажем так, летний бал… -- он остановился на мгновение, ожидая моей реакции.
Но на что мне реагировать? Я не любительница подобных светских тусовок, где собирается так называемое элитное общество, где все друг друга высокомерно осматривают, оценивают по количеству и величине драгоценностей, навешанных на дамах, по умению пользоваться столовыми приборами. При этом многие не знают элементарных правил приличия. С кем нет никаких общих тем для разговора, а уж касаемо литературы, и подавно.
Вот о живописи любят поговорить, но… так сказать, в чисто утилитарных, потребительских целях: похвалиться, кто что и за сколько приобрел на очередном международном аукционе. Порой доходит до смешного. Одно и то же полотно оказывается в собственности сразу нескольких толстосумов. У меня создается впечатление, что все они хотят перещеголять друг друга в приобретении подделок. Им до искусства и дела нет, главное, имидж, возможность покрасоваться… Ну, и эпатажность, чтобы о них все говорили, писали в газетах…
Все это я и высказала приятелю. Тот с сомнением посмотрел на меня.
-- Ты где это такого опыта набралась? Я вроде бы тебя с собой не беру…
-- Где-где? Из телевизора…
-- А-а-а, ну, тогда ладно. Впрочем, уверяю, предстоящая встреча тебя удивит и, думаю, заинтересует. Словом, я сейчас на объекты, а ты с Милочкой Сергеевной дуй в столицу. И чтобы к балу была наряжена и накрашена… Все, пока…
Лепилов, только что вальяжно располагавшийся в своем любимом кресле, мгновенно сорвался с места и стремительно удалился из гостиной. Вскоре в распахнутые балконные двери ворвался стрекот вертолета.
Милочка Сергеевна, как ее назвал Алексей, стройная брюнетка с пышной грудью и скульптурными ногами, между тем внимательно меня осмотрела, потом поинтересовалась, сколько мне времени надо на сборы. Я уж хотела ответить что-то резкое, но потом осадила себя. Она-то причем? Если уж кому-то высказывать неудовольствие, то, понятное дело, не ей.