Из открытых настежь дверей несет крепким ароматом одеколона. Так пахнет от мужчин после их посещения парикмахерской. Алешка мне объяснил, что там они бреют щеки и шею, а потом их обливают этим одеколоном. Мне совершенно не понятно, зачем. Мои папа и дедушка бреются сами. Они сначала долго водят бритвой по широкому ремню, потом начинают мылить щеки кисточкой, а потом скребут их бритвой. Но они никогда не обливаются этим одеколоном, от которого сразу начинает щипать глаза и хочется долго и громко чихать.
Рядом с парикмахерской в соседнем помещении расположено фотоателье. Окна в нем всегда закрыты ставнями. Внутри, в помещении полумрак. Мама и папа не так давно водили нас с братом в это ателье. В нем бодренький седенький старичок долго рассаживал нас всех и так, и этак, потом возился с каким-то ящиком на ножках. Наконец он попросил нас смотреть в черный кружок в ящике и пообещал, что сейчас вылетит птичка. Мой брат с такой надеждой смотрел в этот блестящий черный кружок. Но птичка так и не вылетела…
Алешка предложил дойти до магазина Гомянина. По дороге мы забрели в керосинную лавку. Но она в этот день не работала.
В «гомяшке» Алешка встретился со своими одноклассниками. Они о чем-то поговорили. Потом он пообещал, что как только проводит девчонку, то есть меня, домой, сразу вернется.
Еще несколько волшебных минут, пока возвращаемся по улице Большой на свой край. Мы идем по тротуару и загадываем, какой формы будет щеколда на следующей калитке, какое убранство на вате в проеме между двойными рамами в окне дома. Я все время проигрываю, а Алешка оказывается прав.
Это последнее лето моего детства перед школой…
Я просыпаюсь с чувством радости и утраты. Радости оттого, что опять побывала в своем детстве. Что эти воспоминания пока еще живут во мне. Что город моего детства еще существует в моей памяти. И утраты от осознания, что больше никогда не будет тех спокойных, заросших травой улиц, саманных, любовно выбеленных хозяйками домов и первых кирпичных, с резными каменными карнизами и подзорами по нижнему краю, над фундаментом.
Все они исчезли в дыму взрывов и пожаров. Того Грозного, который я знала и любила, больше нет. И только ночью, в сонном угаре приходят ко мне видения прошлого.
Как накаркала себе этим сном. Давно уже заметила, стоит присниться чему-нибудь из детства, из воспоминаний прошлого, как вот оно, уже стучится в ворота, прорываясь из воспоминаний в день сегодняшний.
Сразу после завтрака позвонил по мобильнику Николай Семенович Ткаченков из Малого Калинова. С тех пор, как я год назад приехала по его приглашению и приняла участие в поисках его дочери Ольги, он уверовал в мои необыкновенные способности и теперь по каждому мало-мальски значимому поводу советуется со мной. Мне не хочется огорчать старика отказами, и я периодически ему помогаю в некоторых вопросах, предупреждая, что розыскной деятельностью не занимаюсь. Мне ведь в последний раз Алешка вполне серьезно пообещал, что если еще раз впутаюсь в какую-нибудь историю, он мне просто открутит голову, чтобы не мучилась.
Николаю Семеновичу это предупреждение тоже хорошо известно. Но в свои восемьдесят с хвостиком он еще полон энергии и задора. И хотя Ольга его постоянно останавливает, он развил довольно бурную для своего возраста деятельность. Началось с того, что Ольга приобрела ему компьютер и обучила, как пользоваться им. Потом зарегистрировала в социальных сетях. Думала занять старика делом в те часы, когда сама находится на работе.
Вначале Николай Семенович никак не мог понять, в чем суть общения в соцсетях. А потом словно прозрел. Особенно его вдохновляют «Одноклассники». Он и ко мне на сайт заглядывает. И мне кажется, целыми днями сидит в сетях. У него появилось много друзей из тех, кто когда-то жил в Грозном и мог его знать. С ними старик вспоминает о жизни на Кавказе, собирает какие-то сведения, что-то пишет. Словом, его жизнь теперь заполнена интересными событиями.
Я понадобилась старику для обсуждения одного из запутанных дел, которым он в последнее время занимался. Я, честно говоря, так и не смогла понять, чем могу ему помочь. Но Николай Семенович очень упрашивал приехать погостить хоть на денек. Делать мне дома было нечего. Не с собаками же и кошками развлекаться?
Моя незаменимая помощница Зина, услышав о поступившем предложении съездить в Малый Калинов, только фыркнула:
-- Ну-ну, Ксения Андреевна, поторопитесь, как же без вас там обойдутся. И что вы все в какие-то истории влезаете? Не надоело вам? Что Алексей Александрович на это скажет?