Екатерина Ивановна, сидя в кресле недалеко от входа в зал, с интересом разглядывала входящих гостей. Неожиданно, услышав очередное имя, невольно вздрогнула. Внимательно присмотрелась к его обладательнице.
Да это же та детективша, которую ей порекомендовал выживший из ума Ткаченков. Она тогда была в некотором трансе и согласилась на встречу с этой интриганкой. Надеялась, что ее связи помогут в освобождении Кирилла. Но эта мужланка решила, что ей все дозволено. Стала влезать в дела, которые ее не касались. Хорошо, что следы тогда быстро замели. Но… неприятности все-таки принесла. И тревогу подняла… Чего стоит проверка в спецдетдоме… Сколько пришлось поволноваться, какой откат дать заведующей… А потом этот взрыв… Правда, проверенные люди, проведя негласное расследование, доложили, что ее в то время там не могло быть, потому что находилась под наблюдением в другом месте. Но кто ей помешал бы дать распоряжение через третьих лиц? Впрочем, с таким прикрытием, как ее этот олигарх, можно что угодно творить.
Наталья Ивановна с ненавистью проводила взглядом презренную мужланку.
-- Ты посмотри только на эту вырядившуюся гусыню, -- скрывая лицо за веером, прошипела стоящей рядом дочери, -- ни рыла, ни повадок, а туда же, в калашный ряд… Как надоели эти подзаборницы, это быдло, так и прущееся в светское общество…
-- Ах, оставь, мама, сейчас оно только из этого отродья и состоит. Порядочных и родовитых среди этих нуворишей не найдешь. Сплошной криминал. Чуть пообтерлись, и уже в дамках. А эти чинуши? Да по ним по всем тюрьма плачет… Одни грабят, а другие их крышуют… Так что свой свояка видит издалека. Что тебе далась эта корова?
-- Да это же та детективша, что приезжала ко мне с Николаем Семеновичем. Думала, этот старый пень действительно кого-то умного привезет. Так нет же. Сам дурак, и такую же нашел…
-- Брось думать о ней… А то давление подскочит…
-- Нет, представь, эта деревенская бабища, оказывается, в приятельских отношениях с господином Лепиловым…
Екатерина Ивановна все никак не могла успокоиться. Она то и дело поглядывала в ту часть зала, где в кресле сидела ненавистная ей персона. Больше всего возмущало, что наряд у той был богаче и красочнее, а выглядела она моложе и стройнее. А еще больше вызывало злость и ненависть то обстоятельство, что вокруг этой дамы так и вились какие-то мужчины. То ее приглашали танцевать, хотя вот Леночку еще ни один не заметил, то подносили ей какие-то угощения…
Потом на некоторое время ее внимание было отвлечено прибывшими знаменитостями. Екатерина Ивановна не преминула сказать несколько колкостей в адрес устроителей бала, на ее взгляд, допустивших бестактность в отношении матери и дочери, бросив их в толпе нуворишей разного толка, не оценивших их значения в высшем обществе…
Но Елена была довольна. Она увидела кое-кого из нужных ей людей и теперь прикидывала, каким образом с ними сблизиться.
Между участниками бала порхали молоденькие стюарды с подносами, уставленными прохладительными напитками, вазочками с мороженым, фужерами с шампанским. Екатерина Ивановна отважилась отпробовать все угощения. И тут критиковать было нечего. Шампанское было отменное, дорогое. Это она вынуждена была с чувством знатока признать. Мороженое в хрустальных вазочках, оформленное в виде трех разноцветных шариков и щедро посыпанное тертым шоколадом, навеяло воспоминания молодости, что с ней бывало довольно редко. Постепенно настроение у нее наладилось, она отдалась чудесной музыке, с удовольствием рассматривала кружащиеся пары и уже считала, что время провела не зря, хотя и без особой пользы для дела.
Бал набирал обороты. Гости все чаще выходили на лужайку перед дворцом, чтобы охладиться и подышать свежим воздухом.
То и дело создавались стихийные компании по интересам. Елена Тихонова уже умудрилась примкнуть к одной группке любителей покурить. Не зря ведь в свое время научилась так элегантно и небрежно брать сигарету, пускать кольца из дыма, не вульгарно, а очень эстетично и виртуозно. Чем вызвала шквал восторженных откликов от мужской части зрителей.