Но и там ее ждало разочарование. В квартире жили незнакомые люди. Они оказались отзывчивыми, несмотря на страшные времена, когда любая встреча или откровенность с незнакомым гостем могла стоить жизни, и сообщили ей, что квартиру приобрели через риэлтерскую контору, потому о прежних жильцах ничего не знают. Посоветовали спросить у одной из старожилок дома. Старушка должна помнить о прежних жильцах. Она в доме работает консьержкой.
Ею оказалась довольно неприятная и желчная Лидия Петровна, в былые времена яростно завидовавшая успехам соседей и распространявшая обо всех придуманные ею же сплетни. А потом с восторгом смаковавшая все подробности, каждый раз их наполняя новыми скабрезными подробностями. Наташа не любила ее и боялась. Но все это было в той далекой, потусторонней жизни.
-- А вам зачем? – на вопрос о прежних жильцах квартиры недовольно спросила Лидия Петровна. Она за прошедшее время почти не изменилась, разве что еще больше высохла и пожелтела. Пожевав немного губами, словно в раздумье, промолвила: -- Всякие сведения имеют свою цену…
Гостья молча достала сумочку, покопалась в ней, выискивая деньги. Обычно она не брала наличные: там, где жила последние годы, в ходу были кредитки. Но, отправляясь на поиски, взяла с собой несколько купюр.
Консьержка, увидев в сумочке знакомые зелененькие бумажки с портретами заморских правителей, тут же поджала губы, ожидая продолжения.
Гостья выудила из небрежно свернутой пачки одну купюру. У старухи загорелись глаза:
-- Что вы хотели узнать?
-- В той квартире жила Наталья…
-- Ну, жила. А вам она зачем?
На беспардонность вопроса гостья не смогла сразу найти ответа. Как объяснить старухе, почему ее интересует судьба близких Наталье людей. Потом вспомнила, что в тот период к ней часто приходили с заказами на пошив одежды.
-- Несколько лет назад я заказывала Наталье платье. Тогда оно произвело фурор среди подруг. Сейчас мне просто необходимо сделать что-то необычное, вот и вспомнила о ней…
Старуха с недоверием взглянула на незнакомку. Хотелось наговорить гадостей про ту самую портниху и ее работу. Но сдерживало сомнение, а вдруг обидится и не даст уже вытащенную купюру. Эх, несколько годков бы раньше, когда сынок еще был в силе, она бы не унижалась ответами перед этой гусыней с набитым деньгами ридикюлем. Он бы встретил ее в тихом уголке… Но сын спился, из квартиры не выходил, предпочитая донимать мать требованием принести чего-нибудь выпить. Потому она пригасила в глазах огоньки ненависти и жадности…
-- Поздно вспомнила… Нету ее. Уж лет пять как пропала. Говорили, что поехала в круиз и там осталась. Хахаля там себе приискала… хи-хи-хи… А тут ее приятельница Алена, еще та шлындра, сразу же сожителя Наташкиного и прибрала к рукам… Да-а, а потом и квартиру продала. Говорили, что и ателье Наташкино прихватила…
-- Скажите, а родители Наташины здесь были?
-- А они тебе зачем?
-- Ну, может, они знают, где она?
-- Чего не знаю, того не знаю. И так много наговорила, не расплатишься, -- старуха откровенно указала взглядом на купюру. Незнакомка молча протянула заготовленную бумажку и вышла из подъезда.
Зря она завела этот разговор с Лидией Петровной. Ведь знала же, что та, даже если и будет что-то знать, никогда не скажет. Вдруг вспомнилась баба Валя из соседнего подъезда. Добрая, отзывчивая женщина. Как же она забыла о ней. Вот с кем надо было поговорить.
Она быстро вошла в подъезд и не увидела, как из только что покинутого ею вышел обрюзгший субъект с костылем. Он оглядел окрестности и крикнул внутрь:
-- Ну и где она?
Следом за ним из подъезда показалась старуха. Она зыркнула взглядом по сторонам и качнула головой:
-- Ох, и хитра. Никак на машине приехала и сразу удрала… Хотя, что ей торопиться? Очень уж о Наташке узнать хотела… К чему бы это? Да, ладно… Думаю, еще придет… тогда уж и…
-- Надо было в квартиру пригласить. А то, сначала отпустит, а потом локти кусает… -- зло бросил мужчина и привычно приказал: -- дай на бутылку. Неча было будить. А то теперь не усну.
Баба Валя за последние годы заметно сдала. На стук в дверь открыла, даже не спрашивая, кто пришел. Считала, что поживиться у нее нечем. Это знали все окрестные бандюки и наркоманы. Квартира давно переписана на дальнюю родню. А все ценное, что было нажито в прежние годы, давно продано, когда заболел муж и были нужны деньги вначале на операцию, а потом на похороны. Пенсии хватало лишь на минимум продуктов, чтобы только не умереть с голоду. Благо троюродный внук, откровенный пройдоха, который и уговорил ее переписать на него квартиру, взял на себя оплату коммунальных услуг, а то бы померла с голоду.