За дверью стояла стройная, ухоженная, так и искрящаяся благополучием и сытостью незнакомка. Ее изысканности не скрывала даже простенькая одежка. Чувствовалась порода.
-- Здравствуйте Валентина Егоровна, -- произнесла незнакомка мелодичным голосом. – Извините за беспокойство, но мне просто необходимо с вами поговорить.
-- Да какое такое беспокойство. Поговорить можно, отчего же не поговорить. Поговорить я люблю. Проходите в залу, -- предложила хозяйка, пропуская гостью в квартиру.
В комнате, которую хозяйка по привычке назвала залой, стоял продавленный диван, напротив него сервант с несколькими чайными чашками за стеклом, посредине круглый стол, покрытый кружевной вязаной скатертью, кое-где порванной и аккуратно заштопанной. Вокруг стола несколько стульев, в углу старый телевизор, накрытый вязаной салфеткой, и кресло перед ним.
Гостья с тоской осмотрела комнату. Прошло немного времени, а как все изменилось. Исчезли ковры со стены, с пола и с дивана. В серванте больше нет хрустальной посуды и сервизов – гордости хозяйки. И не потому, что мода на них прошла. В воздухе витало ощущение нищеты и безысходности. Потом она увидела в серванте портрет старика с траурной лентой и поняла, что женщина осталась одна и доживает свой век в нищете.
-- Присаживайтесь к столу, сейчас я чаю согрею, что попусту разговаривать, -- предложила хозяйка и отправилась на кухню. Там она загремела чайником, послышался хлопок закрывшейся дверцы холодильника, что-то зашуршало. Потом она принесла и поставила на стол кое-какие припасы, достала из серванта две чашки с блюдцами.
У гостьи захолонуло жалостью сердце. Видимо давно уже никто не посещал эту старую женщину, что она рада любому посетителю, готова угостить его своим последним куском. Вспомнилась мама. Она вот также встречала в самые голодные годы любого пришедшего в гости. Никогда не отпускала без еды забредших в деревню попрошаек. На упреки родных, что самим есть нечего, отвечала: «От сумы и от тюрьмы не зарекайся. Мы не знаем, что дальше будет, может и самим придется вот так ходить по миру. Бог милостив, и нам подадут, как мы сейчас». А про себя, Наташа всегда это знала, добавляла: и Сереже подадут, если он жив.
Между тем на столе появился заварочный чайник со свежей заваркой. Хозяйка разлила чай по чашкам, подвинула гостье сахарницу, предложила печенье и пряники.
-- Угощайтесь, пейте чай. Так что вы хотели узнать?
Гостья опять поведала о выдуманной причине поисков Наташи.
-- Что сказать? Странная какая-то история получилась. Наташа девушка была отзывчивая, небалованная, уважительная. Часто мне помогала, да и я ей с мальцом пособляла. Муж у нее мне не нравился. Все что-то тянул с официальной регистрацией, а так он был ничего. Еще у нее две подружки были, злыдни, завистницы. Я ей говорила об этом, да она объясняла, что они одноклассницы, вроде как грех связи терять в чужом городе. Так вот, муж этот ее поехал куда-то за границу. А тут обе эти подружки пристали к ней с предложением поехать в путешествие, в Грецию, что ли. Словом, отдохнуть на море. Говорили -- всего на недельку. Она отвезла своего сына к родителям, а сама поехала отдыхать. А потом… -- хозяйка на мгновение остановилась, задумалась, вздохнула и продолжила как бы через силу, -- потом приехала эта ее одна подружка и сообщила, что Наташа за границей сбежала, сказала, что назад не вернется. А она, эта вертихвостка теперь выйдет замуж за Михаила законно и что квартира теперь ей принадлежит. Михаил еще не вернулся из своей заграницы, а она уже квартиру продала. Потом уже слухи поползли, что Наташу в том путешествии то ли убили, то ли она утонула. Но никто точно ничего не знал.
-- А родители Наташи и сын? Они появлялись здесь?
-- Не знаю, были ли, не были. Я ведь с ними не была знакома. Знаю только по разговорам, что в то лето пожары были сильные, приезжали вроде бы люди из их деревни сообщить мужу Наташиному, что сгорели они все… Но… Здесь уже были люди чужие. Не знаю, передали ли Михаилу. Простите, что тревожу такими известиями… Что вы побледнели так?
-- Благодарю вас, Валентина Егоровна, что уделили мне время. Вспомнила сейчас былое. Жалко Наташу. И семью ее жалко…
-- Но может, это выдумки… Может, все живы, а здесь сплетню пустили…
-- Может быть, Валентина Егоровна. Но Наташу мне не найти, а платье шить надо. Буду другую портниху искать. Благодарю за чай, -- гостья поднялась из-за стола, попрощалась с хозяйкой и вышла в прихожую. Потом повернулась к следовавшей за ней женщине: