Музыка становится все мрачнее. Опять подземелье. Там плененная девушка с каким-то пленником в маске решают бежать и просят богов помочь им в этом.
Словом, муторная история. Но великолепная игра артистов, четкое музыкальное сопровождение сюжетных линий многих зрителей заворожили. И они смотрели, затаив дыхание.
Естественно, встреча с божеством. Я так поняла, что это Зевс. А кого еще могут древние греки просить об отмщении? Он обещает помочь девушке. И вот она встречает на своем пути мужа-предателя и обещает ему кары небесные. Ну и далее, все такое прочее…
Самое интересное, что в это время сидевшая на первом ряду спутница моего приятеля вдруг вскочила, но тут же села, повинуясь властному жесту матери.
Заключительные аккорды оркестра. Занавес опускается. Раздаются вначале робкие хлопки, потом уже густой вал аплодисментов. А что? Все правильно. Пьеса, хоть и незнакомая, но сделана добротно, актерская работа выше всяческих похвал.
Еще не стих гул аплодисментов, а Вадим встал с места и, предложив жене руку, повел к выходу.
-- Я, кажется, перебрал со спиртным, -- пробормотал он почти невнятно, -- пойдем вон туда, к реке…
-- Зачем? – равнодушно осведомилась Марина Станиславовна, вся погруженная в какие-то свои думы.
-- Мариш, мне плохо, тяжело дышать. Не хочу, чтобы толпа видела и насмехалась, если я упаду, -- задыхаясь от подступившей тошноты еще тише произнес Вадим и стал опускаться на скамейку.
Марина Станиславовна, наконец, вникла в слова мужа; они дошли до ее сознания, как сквозь войлочную глухую стену. Она увидела синюшно-бледное лицо супруга, его судорожно втягивающий воздух раскрытый рот и испугалась. Вадим был всегда таким бодрым и веселым. Никогда не позволял себе лишней капли спиртного. Нет, тут что-то не так. Быстро достала из маленькой сумочки лекарства, которые сама не принимала, но всегда возила с собой на всякий случай после того, как стала свидетельницей сердечного приступа своей давней знакомой. Отсутствие лекарства для той стало причиной внезапной смерти. Так сказал тогда вызванный по «скорой» врач. С тех пор Марина Станиславовна всегда держала при себе необходимый набор медикаментов. На всякий случай.
Потому, усадив Вадима поудобнее, достала из сумочки все необходимое. Через некоторое время тому действительно стало легче дышать, сошла синюшность с лица, но глаза были по-прежнему закрыты.
-- Ты как? – осторожно спросила она, беря мужа за руку, только сейчас начиная осознавать, что его потеря для нее станет самым сильным потрясением. За годы совместной жизни, где были и печали, и радости, она так привыкла к его поддержке, его крепкому плечу, его умению утешить и защитить, когда бывало совсем тяжело, что оказалась не готова к мысли, что Вадим может уйти из жизни раньше нее и оставить на этом свете в одиночестве. Сейчас понимание того, что, не будь ее рядом, с Вадимом могло приключиться самое страшное, заставило ее непроизвольно задрожать. Это нервное дрожание рук ощутил и Вадим.
-- Ничего, Мариш, все наладится. Не переживай так…
-- Ты о чем? – не поняла она.
-- О пьесе этой.
-- А что пьеса? Какой-то графоман накатал лабуды. Если бы не отличная актерская работа да музыкальное сопровождение, и смотреть было не на что…
-- Мариш, ты действительно ничего не поняла? – Вадим с усилием открыл глаза и вопросительно посмотрел на жену. Та равнодушно пожала плечами:
-- А что я должна понимать? И не забивай мне голову дурацким спектаклем, он не стоит того. Меня сейчас больше волнует, как тебя доставить к дому, а потом и в больницу…
-- Ах, Маришка, какая ты сейчас заботливая. Да что, у меня в первый раз такой приступ? Это я тебя не хотел волновать… Сейчас пройдет. Молодец, что не растерялась, что лекарства с собой носишь… Хотя,… -- Вадим тяжело вздохнул, -- может быть, вскоре они и не понадобятся.
-- Ты что такое говоришь? – возмущенно и испуганно почти прошептала Марина Станиславовна.
-- Неужели ничего из этого спектакля не поняла? Ведь там же все было ясно… Наташка жива, и она показала всем нам, что не оставит без ответа нашу подлость…
-- Глупости. Даже если и жива, где она денег возьмет, чтобы нам мстить. Она же всегда была чистоплюйка. «Это нечестно, так нельзя», -- передразнила Марина Станиславовна, довольно удачно воспроизведя интонации бывшей одноклассницы.
-- А ты не задумалась ни разу, почему нас пригласили на этот элитный междусобойчик? Извини за прямоту, но здесь собраны отнюдь не наши друзья и соратники, люди не нашего круга… Тебе не кажется, что некоторые нам в другое время при встрече не то, что руки не подадут, в нашу сторону не глянут. Вон тот, что Ленку вел под ручку, я вспомнил его. Он в Испании в одном городе с нами имение имеет. Так там он слывет владельцем огромного конгломерата мировой стройиндустрии, поговаривали, что его предприятия и фирмы разбросаны по всему миру. С чего он оказался здесь? Мы для него мошки из теневого бизнеса, мы предоставляем свои услуги и ублажаем его подчиненных среднего звена, выше этого порога нас не пропускают… И вдруг он снизошел до того, что спустился с небес на наш грешный уровень… Нет… Что-то грядет… Что-то мне тревожно… Боюсь, что и накаты на наш бизнес не просто так… И это проклятье, что в спектакле, оно ведь для нас прозвучало…