-- И думать нечего. Не ради же летнего бала, этих танцулек вперемешку с хитами навязших в зубах нынешних раскрученных звезд шоу-бизнеса. О серьезных делах лучше говорить в тиши кабинетов и не в таком составе. Да и что можно сказать в такой суете? Ты, кстати, обратил внимание, что сюда приглашены и Елена с Екатериной Ивановной? Не кажется ли тебе, что наши компаньоны этим хотят тебе дать знак? – Елизавета Петровна искоса взглянула на сына, проверяя, как он воспримет информацию.
-- Мама, не начинай. Ты знаешь мое отношение к этому…
-- Извини, сын. Не хотела тебе напоминать, да вот вырвалось…
-- Ничего, мама. Здесь все напоминает мне… Так ты не всмотрелась в спектакль? А зря… Это ведь сигнал мне… и остальным… Мол, пришло время для расплаты. Я и так думаю, что с этим делом позадержались. Давно пора предъявить счет. В том числе, и мне, что не уберег Малыша… Только почему в спектакле ребенок погибает в огне? Он же…
-- Михаил, прекрати. Ты сводишь меня с ума. Что ты в каждом выдуманном эпизоде видишь своё. Ты же сам говоришь, что там все не так, как было в реальности. Не уходи опять в мир теней…
-- Нет, мама. Теперь не уйду. Я должен получить то, что заслужил. Не возражай. Я видел перед спектаклем Наташу. Не просто так она приходит ко мне в переломные моменты моей жизни. Я готов ко всему. Ты помнишь, как в спектакле она просила у бога покарать предателя и отступника? Это ко мне слова были. Это я предал ее и преступил клятву сберечь, что бы ни случилось, нашего сына.
Михаил вдруг обхватил руками голову и судорожно вздохнул. Елизавета Петровна с тревогой огляделась по сторонам. Если начнется очередной приступ, ей одной с сыном не справиться. Но тот, усилием воли подавив вспыхнувшее отчаяние, пришел в себя.
-- Идем, мама. Нечего веселить окружающих, -- спокойно и как бы отстраненно произнес он, -- что предначертано, все равно произойдет. Тем более, что я теперь во всеоружии. И когда наступит час расплаты, не буду барахтаться в поисках оправдания…
На лужайке перед дворцом опять были танцы. Публика развлекалась. Все ждали обещанного сюрприза. И все же фейерверк всех застал врасплох. Неожиданно со всех концов в небо взметнулись сотни свистящих, вибрирующих световых ракет, которые высоко в небе взрывались разноцветными облаками искр, которые в свою очередь опять взрывались уже другими цветовыми гирляндами. А их догоняли новые свистящие заряды, чтобы в небе разорваться еще более впечатляющими фейерверками.
Знатоки сразу же определяли тип ракеты, а большинство просто любовалось красочным действом. Завершение праздника было действительно великолепным.
Но были среди гостей и те, кому это великолепие не доставляло больше никакого удовольствия.
Екатерина Ивановна резким жестом остановила мечущуюся по дорожке парка дочь.
-- Прекрати истерику. Держи себя в руках.
-- Ты что, не понимаешь? Эти… -- Елена на мгновение задохнулась от гнева, -- пригласили меня сюда, чтобы принародно высмеять и унизить…
-- Никто ничего не понял. Ты сама себя накручиваешь. Но даже если и так, зачем было вскакивать и бежать, зачем было показывать, что тебя это задело?
-- Значит, все же эта тварь Наташка осталась жива. Все выдержала. Изворотливая, продажная тварь. Как я ее ненавижу. Она мне всю юность искалечила. Все рыпалась, хотела показать, какая она умная и изобретательная. Заставляла меня тянуться за ней, завидовать ее талантам и удачливости… Сволочь, как же я ее ненавидела, как хотела расцарапать ее пресную физиономию. Эти ее вечные предложения то помогать старикам, как тимуровцы, то сажать деревья, то ухаживать за памятниками… Я убить ее готова была, потому что она всегда придумывала такое, что остальные беспрекословно бежали исполнять все ее прихоти… И невозможно было никого переубедить, что это она для того, чтобы перед ребятами покрасоваться, придумывает…
Елена в неистовстве сорвала с руки бальную перчатку и в исступлении стала рвать в клочки ни в чем не повинную деталь гардероба.
Екатерина Ивановна молча подошла к дочери и с размаху залепила ей звонкую пощечину так, что у Елены дернулась голова, а из прически посыпались шпильки.
-- А ну, прекрати истерику. Умей держать себя в руках. Что распустилась, как деревенская баба? Приведи себя в порядок. Имей силу воли признать, что этот раунд противостояния ты проиграла. И если твоя соперница жива, надо сделать так, чтобы она умерла. Но распускать нюни, это простительно какой-нибудь простолюдинке, а не тебе.