Я улучила минутку, осталась с ней наедине, чтобы узнать, как она живет в своей загранице.
-- Ничего интересного, -- Светлана пожала плечами, -- мы ведь живем в поместье, где все наши. Посторонних не видим. Я учусь. Алексей Александрович заставил. Сказал, что все жители поместья должны быть образованными людьми. Обещал после завершения учебы вернуть нас сюда. Я мечтаю воспитывать детей, оставшихся без родителей. Чтобы им не было одиноко и страшно в детдомах. Скоро Коленька уже станет самостоятельным. Я боюсь, что Алексей Александрович заберет его у меня…
-- Глупости, ты ему любящая и заботливая мать. Я его тоже люблю, но ты ради этого крошки сделала невозможное. Никто не посмеет разлучить вас. Но, конечно, когда-то придется и расстаться на время. Тем более, что у Алексея свои представления о воспитании. Я ведь тоже с Иркой вижусь нечасто.
Потом пришла очередь выслушать внуков. Они, конечно, теперь столичные жители, но у меня бывают частенько. А вот с Иркой оставила обстоятельный разговор на потом.
Уже поздно вечером, когда все угомонились, разбрелись по своим комнатам, ко мне в спальню заявилась дочура с Чейзиком на поводке. Он уже взрослый и самостоятельный пес. Но, встретив хозяйку, благоразумно позволил прицепить поводок и весь день бегал среди детворы, участвуя в их играх и постоянно вспыхивающих разборках. И вечером, слегка смущаясь от собственной наглости, чуть отворачивая морду, мол, я не при делах, это все инициатива хозяйки, бочком втиснулся вслед за Иркой в дверь моей спальни.
Я сделала вид, что не замечаю его. Хотелось поговорить с дочурой о ее жизни за прошедший год, тем более, что она за это время сильно вытянулась и заметно повзрослела.
Но на мой вопрос, как дела в Англии, Ирка округлила глаза и возмутилась:
-- Мамуль, какая Англия? Я как каторжница вкалываю в закрытой школе. Представляешь, там одни девчонки. Мальчишек нет совсем. Все ходим в одинаковой форме. А уроков задают – это просто мрак.
-- Но ты же, надеюсь, сдала экзамен по английскому? – осторожно поинтересовалась я у дочуры.
-- Попробуй, не сдай. Тогда домой не отпустят. И языки, и математику, и литературу. Знаешь, сколько задают? Из нас, честное слово, каких-то вундеркиндов хотят сделать. И еще, представляешь, не разрешают пользоваться Интернетом. Как хорошо, что я теперь дома! Хоть поиграю в инете…
-- Думаю, тебе будет не до того. Твои друзья уже прибыли на каникулы… Расскажешь им, как в Англии…
-- Ой, да кого это интересует? Англия – это полный отстой. Там и Макс, и Катюшка из четырнадцатого дома, и Дашка из пятого учатся. Кого этим удивишь? А вот я теперь в экспериментальной школе наукограда учусь. Вот это круто! Расскажу -- все просто обзавидуются.
-- Интересно, где эта школа находится, в каком городе?
-- Ой, мам, какая ты отсталая. Да под Новосибирском. Там отец свои проекты осуществляет… Я просто балдею…
-- Ирина, что за сленг? И… кого ты отцом зовешь? – я несколько смутилась. Мы ведь с Алексеем договорились не озвучивать версию происхождения Ирки во избежание, так сказать, ненужной огласки.
-- Да ладно, мам. Что ты темнишь все? Я уже все понимаю. Приятель твой, Алексей Александрович. Все шушукаются, что я вылитая его копия…
-- А он-то сам знает об этом? Как он к этому относится?
-- А зачем ему знать? Пусть думает, что я не в курсах…
-- Нет, так неправильно. Ты должна все ему рассказать…
-- Ой-ой, так он же не признается. Да, мне и не хочется об этом говорить. Главное, я знаю, а остальное неважно. И ты ему не говори…
Мы еще долго болтали в тот вечер. Ирка рассказывала, в каких она конкурсах участвует, что ее интересует и о чем мечтает. Я слушала ее рассуждения и понимала, что дочь взрослеет, у нее появляются свои интересы, свое видение мира и дальнейшей жизни. Что я сейчас отхожу на второй план, потому что в ее жизни появляется много нового и необычного. Но пройдет какое-то время, и я вновь понадоблюсь, когда она набьет шишек в своем самостоятельном постижении мира, и понадобится родительская опора и поддержка. Но того единения, как в пору младенчества и детства, конечно, уже не будет. Дочь подрастает, готовится к периоду юношества.
Мне было грустно и радостно…
Вернувшись с очередного заседания суда, Елена Александровна Тихонова-Семибратова молча поднялась в свою спальню. Никого не хотелось видеть и слышать. Последнее время ее постоянно преследовали неудачи. Словно злой рок захватил всю ее семью.