Она уже довольно долго сидела так, без движения, словно робот, изучая на экране щитка изображения, передаваемые с малого шпиона-беспилотника, кружащего над островами. Хотела еще раз убедиться, что не ошибается, что остров именно тот, на который ее привезли более двадцати лет назад средиземноморские пираты и продали работорговцу.
Остров за эти годы основательно преобразился. Чувствовалось, что бизнес хозяина заметно развернулся и приносил немалый доход. Роскошный особняк, каскад бассейнов, многочисленные статуи, стилизованные под эллинистическую эпоху, рощи деревьев, конюшни с дорогими жеребцами, площадки для игры в гольф. Множество слуг и охранников, мелькающих по периметру острова. На месте былого причала длинный пирс, уходящий далеко в море, предназначенный для швартовки крупных судов.
Все изменилось на этом клочке суши за прошедшие годы. Но сердце подсказывало ей: это именно тот остров, куда ее продали как вещь, и где она впервые поняла, что такое несвобода и настоящее рабство.
На экране было видно, как некоторые из охранников задирают головы, обнаружив кружащийся в небе беспилотник, и даже достают оружие, видимо, надеясь сбить непрошенного гостя. Предваряя их действия, она приказала роботу удалиться от острова.
Задумчиво постучала пальцами по столешнице, выбивая мелодию марша. Потом взглянула на сидевших в кают-компании бойцов подразделения. Все они были когда-то рабами, захваченными в местах локальных конфликтов, а потом проданными джентльменами удачи нынешних времен: кого для утех извращенцам, кого в качестве инкубаторов органов для возможной пересадки имеющим на это средства.
Все члены отряда тщательно отобраны из безликой массы рабов благодаря своему ожесточенному желанию не просто освободиться, но и наказать тех, кто лишил их не только свободы, но и права самим решать свою судьбу. Все ее соратники разного цвета кожи, веры, культуры. Объединяет их только одно чувство: ненависть к поработителям, к тем, кто решил, что обладает исключительным правом вершить судьбы людей.
-- Что решила, Мамба? – прервал молчание один из бойцов подразделения серб Малко. Он был непримиримым борцом, бросался в самую гущу событий, надеясь нарваться на шальную пулю и прекратить тот ужас, который приходил к нему каждую ночь во сне. Подростком он стал свидетелем расправы албанских сепаратистов над мирными жителями своей деревни. Он видел, как бандиты вспарывали животы своим жертвам и еще живых разрубали на куски, как бросали детей в огонь, а со стариков сдирали кожу. И все это для собственного удовольствия, для того, чтобы показать свою удаль. Им было весело от льющейся крови, они хмелели от ее запаха.
И эта вакханалия продолжалась всю ночь. А так называемые миротворцы в защитном обмундировании и с оружием наперевес ходили среди захваченных в плен селян и отбирали молоденьких и крепеньких девочек и мальчиков и скопом покупали их у озверевших бандитов.
Малко до сих пор не может ночью спать. Стоит смежить веки, как перед глазами начинают мелькать сполохи пламени, слышатся крики и стоны убиваемых родственников, плач ожидающих расправы детей, последний вопль матери: «Боже, как ты можешь допустить такое? Чем мы тебя прогневили? Спаси детей, сохрани их от этих зверей… Будьте вы прокляты, горите вы в адском пламени…».
Этот крик матери, ее боль, ее проклятье и надежда, что бандиты получат по заслугам, не дают Малко умереть. Он должен исполнить предсказание матери. И если Господь бог считает ее проклятье ничтожным, не стоящим внимания, то Малко решил взять на себя обязанности по восстановлению справедливости. Он так же, как и Мамба, разыскивает тех убийц, что глумились над мирными селянами тогда, в ту страшную ночь. И это не только албанцы, но и так называемые миротворцы. Кое-кто давно горит в аду, некоторым ад он устроил уже на этом свете. И его теперь не смягчают ни слезы, ни мольбы, ни проклятья. После того, что творилось в его селении, ничто не может растопить его сердце.
Мамба молча смотрит на Малко. Она тоже во власти воспоминаний. Потом согласно кивает:
-- Сегодня и начнем, перед рассветом. Устроим им фейерверк. А пока на базу. Отдыхать.
Катер круто разворачивается и ложится на обратный курс.
Мамба отключила и сняла свой шлем, поднялась на верхнюю палубу. Подставила разгоряченное лицо порывам ветра. Все. Рубикон перейден. Пришло время взимать долги. И пощады никому не будет.
Она достала планшет из широкого кармана штанины, проверила список. На очереди круизный лайнер, который должен зайти в ближайший порт через сутки. Время еще есть. Надо продумать, каким образом поработать с ним. Как сделать так, чтобы не пострадали те, кто к делу отношения не имеет. Впрочем, те толстосумы, которые развлекаются на таком супердорогом круизнике, уже априори виновны, хотя бы в том, что беззастенчиво грабят своих менее удачливых или более совестливых сограждан.