Я склонялась к первому варианту. Вот так, наверное, и в прежние, давние времена, начинались нашествия варваров, а потом шли переселения народов.
Но по большому счёту, всё происходящее за границами страны, меня мало волновало. В основном заботили насущные проблемы. Я сидела как привязанная в своём коттедже в Городце, общаясь только с Зиной и собаками. Дети жили далеко от меня. Лепилов бывал только наездами, когда удавалось выкроить немного времени для отдыха.
Очередной роман не писался, потому что не было яркой живой темы, а высасывать из пальца я не умею.
С Николаем Семеновичем я не виделась почти всю прошедшую зиму. Он как-то притих в последнее время, замкнулся в себе. Больше никаких предложений по расследованию происшествий не предлагал. Это меня тревожило, а его дочь Олюню так просто пугало. Человек он в достаточно серьезном возрасте, любая хандра может подорвать здоровье.
Ольга уже серьезно закрутила роман с Ясоновым и собиралась за него замуж. Хотя по мне, так к чему все эти заморочки со штампиками в паспорте?
Кстати, Ольга уговорила своих дочерей вернуться на родину, мотивируя тем, что построенные спонсорами детские медицинские центры позволяют теперь не только лечить сложные заболевания, но и вести научные исследования.
Старшая сразу же откликнулась на предложение матери и уже устроилась на новом месте. Младшая все еще колебалась, может быть потому, что боялась потерять удобный, устроенный мир с устоявшимися уже привычками и реалиями жизни.
Вот таким был мой жизненный расклад, когда неожиданно позвонил Николай Семенович.
-- Ксения Андреевна, вы не могли бы подъехать ко мне? – после традиционных приветствий и расспросов о здоровье и семье, задал он неожиданный вопрос. Это было странно. Ведь Николай Семенович был в курсе моих отношений с Алексеем и отлично знал, что тот в последний раз после происшествия с поездкой в спецдетдом пригрозил мне карами небесными, если я ослушаюсь и опять возьмусь за своё. Но не откликнуться на просьбу не смогла.
-- Хорошо, Николай Семенович, я приеду, как только смогу, -- пообещала я своему собеседнику, лихорадочно обдумывая, как мне улизнуть из коттеджа из-под зоркого глаза моей Зины.
-- Если можно, приезжайте сегодня, -- вдруг всхлипнул старик, и такое отчаяние прозвучало в его голосе, что я серьёзно забеспокоилась: что такого могло случиться, что так расстроило отца Ольги.
Но на мои вопросы он только и ответил, что это не телефонный разговор.
Дело принимало серьёзный оборот. Я позвонила Ольге. Но бесстрастный голос в трубке известил меня, что абонент вне зоны доступа. Так что же могло случиться? Николай Семенович уже в таком возрасте, что с ним может всякое произойти. Возможно, ему срочно нужна помощь. А рядом никого нет.
Я тут же разыскала Зину и сообщила ей, что отправляюсь в Малый Калинов к Ольге и Николаю Семёновичу. Так как там же должен находиться и Ясонов, моя домоправительница особого беспокойства не высказала, лишь предупредила, чтобы я не вздумала опять с этим «замшелым грибом» его любовные бредни распутывать.
-- Ох, Зина, какая же ты злая, -- возмутилась я на такое предположение. – Николаю Семеновичу, видимо, действительно плохо, а ты так о нём.
-- Ничего я не злая. Старый пень сидит дома один. Вот и придумывает себе развлечения и вас в них втравливает. Ладно уж, поезжайте, всё равно там сейчас господин Ясонов, он за вами присмотрит. Но я, так и знайте, извещу о вашей поездке Алексея Александровича.
С этим напутствием я и убыла в Малый Калинов.
Николай Семенович встретил меня с объятиями. Долго расспрашивал, как дорога, всё ли обошлось благополучно. Усадил за стол угоститься свежезаваренным чаем. Чтобы не расстраивать старика, я с удовольствием отхлебнула из полупрозрачной невесомой чашки китайского фарфора густого, источающего божественный аромат чая. Обожаю этот напиток, но остерегаюсь пить часто. Что-то давление и сердечко стали барахлить. Но не обижать же старого человека, который так старался мне угодить.