-- А ты откуда знаешь? Не боишься, что на перо посадим? -- угрожающе придвинулся к мужичку второй подельник.
-- Кишка тонка у вас, ребятки, чтобы меня запугивать... Не обломится вам тут ничего. Но если сейчас уйдёте отсюда, так и быть, получите награду... -- мужичок ловко подкинул на ладони невесть откуда появившийся увесистый рулон зелёных бумажек с чужими президентами, перетянутый канцелярской резинкой.
Старшой мгновенным цапком выхватил его из руки мужичка.
-- Лады. Не знаю, что ты так печёшься об этом слизняке, но так и быть... Видно, у тебя с ним свои счёты... Пошли, -- бросил в сторону подельников и тут же растворился в густом подлеске. Следом за ним исчезли из вида и его спутники.
Некоторое время шли молча, потом один из них вдруг остановился:
-- С чего это мы так рванули? Может быть, у этого, -- он неопределённо мотнул головой назад, -- такого бабла в карманах напихано, а мы как чурки под козырёк и в кусты...
-- Остынь, не понял что ли? Мужичок подставной. Нам же заплатили за то, чтобы мы довезли этого мозгляка до места. А сейчас дали понять, чтобы мы убирались подальше...
-- А может быть эти... сами решили поживиться в его хате?
-- Не наше дело. Нам отбашляли по полной и даже сверху, не будем портить им интерес...
-- Да этого... лесовика можно было одной левой... И всё себе забрать...
-- Ты лох... Довольствуйся малым и будет тебе счастье... А погонишься за большим, можешь остаться и без головы... Думаешь, этот лохмач один был там, да и под мышкой у него кобура прорисовывалась...
-- А ты откуда знаешь?
-- Не всегда же я сидельцем был... Случались и у меня весёлые деньки. Так, братва, делим деньги и валим отсюда. Чует моё сердце, что назревает большой шухер и нам противопоказано находиться поблизости...
Заначка с кокаином была на месте. Руки мгновенно задрожали в предвкушении привычного действа, ноздри затрепетали и всё тело отозвалось томительным ожиданием предстоящего кайфа...
В доме никого не было. Кирилл заглянул в комнату матери -- он всё-таки побаивался родительницы. Потом направился к бабке. Двери её департаментов были закрыты, но он с детства знал, как их открыть без особого труда. В будуаре первым делом подошёл к бару, заполненному разнокалиберными бутылками с элитным пойлом. Плеснул в стакан из любимой бутылки бабки. Отпил глоток, причмокнул губами и повалился на козетку, приобретённую хозяйкой за огромные деньги и перетянутую дорогим шёлком. Хмыкнул своим мыслям о том, что скоро он станет хозяином всего этого добра. Бабка пожила уже достаточно. Ей давно пора на покой, уступить место ему, внуку. В голове шумело, в мозгу витали картины будущей жизни без бабки и матери. Зачем они ему вообще нужны? От тюрьмы не избавили. А сколько он там неприятностей получил. Он их наследник, всего вот этого, горбатился на производстве, шил какое-то дерьмо для быдла, когда его место было здесь, в роскошном доме, набитом деньгами... А они даже не подумали употребить их на то, чтобы выкупить его... Заняты только своими делами... Его захлестнула эйфория восторга от того, что он может сделать всё, что захочет. Обманул этих ничтожеств, вытащивших его из тюряги, доставивших сюда в надежде поживиться бабкиными драгоценностями... Пусть ждут у моря погоды... Он им ничего не должен, пусть благодарят, что не сдал их ментам...
Мысли его метались, перескакивая с одной темы на другую. Он уже не боялся бывших подельников, которым не так давно обещал расплатиться бабкиными деньгами. Пусть попробуют достать его отсюда. Здесь он как в крепости. Никто его здесь не возьмёт...
Вадим стремительно вошёл в комнату супруги. Он понимал, что ему предстоит тяжёлый и неприятный для обоих разговор.
Марина Станиславовна сидела за туалетным столиком и втирала питательный крем в кисти рук. Изящной формы, словно бы изваянные скульптором из благородного мрамора, они были гордостью хозяйки. Продолговатые ногти покрыты качественным лаком, только подчёркивающим алебастр кожи. Но в последнее время всё заметнее проявлялись первые признаки её увядания. И хозяйка стала отдавать должное более длительному и тщательному уходу за руками. Хотя у Вадима и по сей день они вызывали восторг. Но не сегодня.
Не получив от супруга привычный поцелуй, Марина Станиславовна вопросительно взглянула на вошедшего. Тот на удивление был мрачен и даже суров, что случалось с ним крайне редко.
В ответ на её красноречивый взгляд, Вадим с размаху плюхнулся в кресло и сквозь стиснутые зубы спросил:
-- Зачем ты это сделала?
-- Ты о чём, Вадик? -- брови супруги изогнулись в удивлении.