Глаза мои меж тем перебегали с предмета на предмет в этом захламлённом помещении. Ничто не попадало в поле зрения такого, что могло бы помочь...
-- Николай Семёнович, вы в состоянии попытаться зубами перегрызть скотч? -- задала я вопрос, уже мгновенно понимая его абсурдность.
-- Что вы, детка, у меня ведь протезы, а не зубы, -- вздохнул старик.
Я и сама понимала, что это нелепое предложение. Чем ещё можно разрезать, разорвать эту липкую ленту? Пыталась шевелить руками. Вначале они были словно припечатаны одна к другой. Потом вроде стали раздвигаться. Я с усиленным рвением заработала руками, крутя ими, насколько позволяла ситуация. Наверное, те, кто связывал меня, не очень и заботились о плотности скручивания рук... Через некоторое время я почувствовала, что рукам стало свободнее. Да, плёнка скотча врезалась в мою кожу, но я остервенело тянула руки в разные стороны, выворачивала кисти рук и добилась того, что между руками уже было минимальное пространство. Но это мне ничего не давало. И тут заметила на лавке у двери какой-то металлический штырь. Для чего он был вбит в неё, я вряд ли когда узнаю. Но возможно он мне поможет.
Как я добралась до него, это целая эпопея, вспомнить в деталях я уже не решусь. Всё было как в тумане. Голова кружилась, тошнота подкатывала к горлу, но я ползла в нужном направлении. И добралась. А потом долгое и терпеливое пристраивание рук к этому штырю, попытки порвать скотч... И наконец мне это удалось... Никогда больше не повторю такой трюк, но мне удалось разъединить руки, потом с большим трудом завести их из-за спины вперёд. Это далось в превеликим трудом... Я сняла остатки скотча, измазанные моей кровью. В ходе освобождения я повредила кожу о неровный ржавый штырь. Мои похитители явно пожадничали со скотчем. Если бы сделали ещё несколько оборотов вокруг рук, я бы не смогла вырваться...
Эти усилия по освобождению отняли все силы. Я привалилась головой к лавке и просидела так некоторое время, пока не восстановилось дыхание, а перед глазами утихомирился калейдоскоп кружащихся предметов. Было тяжело и противно, но надо было брать себя в руки и ползти к Николаю Семёновичу.
Вначале я освободила его руки, помогла сесть, потом сняла со своих ног путы и занялась стариком. Надо сказать, его похитители пощадили, не стали накручивать много скотча. Наверное решили, что он и минимума не осилит.
У дверей я нашла ведро с водой. Выпила залпом из ковшика, лежавшего рядом, потом подала кружку Николаю Семёновичу. Тот уже пришёл в себя основательно, но руки и ноги, было видно, его не слушались...
Я очень боялась, что внешняя охрана услышит шум в доме и опять свяжет нам руки. Потому на некоторое время притихла. Но охранникам до нас видимо никакого дела не было. Тогда я добралась до двери и попыталась её открыть. Но тщетно. Она была закрыта плотно, не поддавалась напору моих рук. Я обошла помещение, заглянула во все три окна. Картина была безрадостная. Слякоть, грязный, не сошедший ещё с северной стороны, снег, старый прошлогодний бурьян по окна, непролазные заросли в огороде и не менее густые на улице. Судя по всему, деревня отжила своё и покинута жителями. Никто нам не поможет. Вряд ли кто-то нас найдёт в этой глуши. И мы или замёрзнем здесь, или умрём от голода... Мне вдруг стало себя так жалко, что на глаза накатили слёзы. В голове крутились мысли одна другой страшнее. Тяжелее всего было понимание того, что я больше не увижу своих детей и уже никогда не узнаю, как они будут жить дальше.
Меня пугала эта ситуация безысходности. Дверь заперта, окна забиты досками снаружи, как обычно делают, когда покидают жильё и не хотят, чтобы воры забрались в дом. В тот промежуток между ними можно только смотреть, а вот выбраться не получится. Я не настолько сильна, чтобы выломать рамы, а потом выбить доски... А и смогла бы, что это даст? Снаружи охрана. Екатерина Ивановна не так проста, чтобы бросить нас без присмотра...
А потом появился Ясонов... И теперь меня страшила перспектива встречи с Лепиловым. Я понимала, что нарушила его запрет покидать Городец. И осознавала, что он не обязан заботиться о моей безопасности, тем более в ущерб своему бизнесу. А я каждый раз приношу ему одни неприятности. У любого в такой ситуации лопнет терпение...
Машина с освобождёнными пленниками уже отъехала на приличное расстояние, когда над безжизненной деревней взметнулся столб пламени. Хорошо, что Ясонов приказал ехать окружной дорогой через лес, иначе бы столкнулся с похитителями. А это сейчас не входило в его планы. Тем более, что за похитителями следили другие люди...
Лепилов встретил меня внешне спокойно и даже равнодушно. Будто и не было тех тревожных дней, пока я отсутствовала.
Юхнов, июнь 2020 г.